Голиб Саидов (golibus) wrote,
Голиб Саидов
golibus

Мой Рок (Исповедь) 5




(Хлопковая кампания. На фото (Слева направо): М.Валера, Н.Григорий, Т.Миша (возвышается над Гришей) и - ваш покорный слуга.  Бухарская область, 1975 г. Фото из архива автора)


ХЛОПОК


      В 1974 году, окончив школу, мы поступим в бухарский педагогический институт им.С.Орджоникидзе.
      Советская эпоха была примечательна не только съездами, «пятилетками в четыре года» и бессовестной пропагандой, но и своими многочисленными кампаниями, которые постепенно, по мере приближения к «коммунизму», приобретали статус постоянных, являясь неотъемлемой частью существующего строя. Будь это, «коммунистические субботники» или «освоение целины», «помощь в уборке урожая картофеля» или «строительные отряды», снаряжавшиеся для отправки на «стройку века» — БАМ (Байкало-Амурская Магистраль). Без них невозможно было представить жизнь простого советского человека, который начиная со школьной скамьи, проходил несколько стадий «посвящения».

         В первом классе мы с нетерпением ждали — когда нам нацепят на грудь пятиконечную звездочку октябренка. В четвертом — плакали, если наши фамилии не значились в списках тех, кто имеет право носить треугольный красный галстук и гордое звание «пионер». Наконец, в восьмом — тихо ненавидели всех «комсомольских активистов» и … гордились, что не стали ими.
       И уже в студенческие годы большинство из нас, наконец, полностью прозрев и приняв «правила игры», установленные сверху, с юношеским задором и энтузиазмом восторженно встречало каждое последующее Постановление Партии и правительства. Так, очередную «хлопковую кампанию» мы ждали с нетерпением и искренней радостью, строя свои планы, ничего общего не имеющие с планами ЦК КПСС. Мы были молоды, красивы и уверены в себе. Это была прекрасная пора, когда живешь беззаботной студенческой жизнью и не заглядываешь в будущее дальше предстоящего семестра. Едва, проучившись неделю, в начале сентября объявлялась «хлопковая кампания». А это означало:
- прекращение лекций и всякой учебы;
- как минимум — трехмесячная «командировка» в колхоз, где мы, по идее, должны помочь колхозникам собрать урожай «белого золота», как тогда любили называть хлопок в телевизионных репортажах;
- всевозможные приключения, танцы по вечерам, под катушечный магнитофон, романтические знакомства, студенческие приколы и бесконечный юмор.
      На целых три месяца, все учащиеся были оторваны не только от учебы, но и от родного дома. От уютной и чистенькой кроватки, от горячего душа, от тепленького туалета. Словом, от привычных удобств горожанина, к которым очень быстро привыкаешь и не замечаешь, пока... не лишишься их на какое-то время.
       По приезду на место, каждой группе предоставлялось какое-нибудь глинобитное сооружение каркасного типа, служившее отныне кровом до самого конца мероприятия. Как правило, это была сельская школа: по периметру - классы, которые служили спальнями, а в центре - огромное "фойе" для "линеек", идеальнейшим образом служившее нам в качестве танцплощадки.
       С раннего утра и до заката солнца, мы собирали хлопок. Считалось, что мы вносим весомую лепту в дело государственной важности. Хотя, на самом деле, вреда от нас, конечно-же, было не меньше: к каким только ухищрениям не прибегает студенческая смекалка, лишь бы отхлынуть от работы -  начиная от замачивания хлопка (чтобы он стал тяжелее) и припрятывания в середину фартука огромных камней, песка и прочего, до многочисленных афер с обвесом, "прокруткой" и последующим двойным (а порою, и тройным!) взвешиванием одного и того же фартука, имевших место во время сдачи хлопка.
          Я уже не говорю про "ночные рейды" и воровство хлопка-сырца с тележек, с хирмана, чтобы наутро... сдать его ещё раз. В общем, мы были достойными сынами своего отчества: у них там, наверху, были свои приписки и махинации, только по-крупному, а у нас - свои, помельче.
      Зато, с наступлением сумерек, наши лица заметно светлели. Ещё бы, весь вечер и вся ночь, до утра, были в нашем распоряжении! Мы спешно намывались, ужинали и начинали готовиться к самому любимому мероприятию - к танцам! О, это было нечто! Это требует хотя бы отдельного абзаца.
       Сегодняшняя молодежь даже не имеет представления о том, что такое катушечный магнитофон "Яуза-5", огромная бандура "Тембр", или изящный аккуратненький "Юпитер", весом всего лишь в 5 - 6 килограмм. Как нетрудно догадаться, "нано-технологии" существовали уже тогда, в Советском Союзе. После ужина, "фойе" постепенно заполнялось "народом", и мы, под записи "The Beatles", "The Rolling Stones", "Creedence Clearwater Revival", "Uriah Heep", "Led Zeppelin", "Smokie", "Slade", "Shocking Blue" и прочих прославленных звезд мирового рока, как принято сейчас говорить, "тусовались" по-своему. Чаще всего, медленно кружась на месте, в романтическом танце с партнершей: твои руки строго на поясе дамы, её руки - на твоём плече. Боже мой, какой это кайф, просто, не передать!






       Только теперь, оборачиваясь в свою молодость, я начинаю осознавать - какое это, оказывается, было "золотое время". Думал ли я, что со временем, упомянутые группы и их хиты не только не потускнеют, но - наоборот - войдут в историю, став настоящей классикой. Разве это можно сравнить с сегодняшними песнями-однодневками, которые предаются забвению, не удержавшись порою и года? А тогда...
       Тогда - "и снег был другим",  и "чувства более искренними", и сами мы были молодыми, красивыми и открытыми к любви, к жизни, к новым приключением. Особенно во время хлопковых кампаний.


*****

Гусейн Гуслия


    Хлопок - это было хорошо. Инициативы партии и правительства (иногда, доходящие до полного маразма) народ - как это видимо изначально было задумано Всевышним на "одной шестой части суши", приветствовал всем сердцем и душой...
      Единственное, что несколько омрачало, это — макароны. Они неизменно входили в ежедневный рацион несчастного студента и избежать их можно было только одним способом - объявить голодовку. Однако, решиться на подобную крайность, почему-то, никому не приходило в голову. Макароны нам снились по ночам как кошмарные привидения, изменяя свой облик и превращаясь в ужасные чудовища. Они неизменно возникали перед нашими взорами и в обед и на ужин.
      Величайшим верхом тупости и бестактности считалось, если кто-либо нечаянно забывшись, задавал вопрос: «А что будет сегодня на обед?».
      Стаж студента хлопкоуборочной кампании измерялся километрами накрученных макарон. Этот «километраж» ценился более всего, являясь пропуском на любую "тусовку". Правда, тогда ещё такого термина не существовало...
      Учился на нашем курсе мой однофамилец — Саидов Ахтам — старше нас по возрасту года на три — четыре.
      После очередного «макаронного» ужина сделалось ему как-то нехорошо: забурлило что-то там, внутри и выгнало срочно на улицу. А поскольку, специально для студентов туалетов никто не строил, то — простите — сортиром нам служили бескрайние хлопковые поля. Выбирай любую грядку и - сиди себе на здоровье. От постороннего взгляда тебя укрывают низкорослые кусты хлопчатника, а высоко над тобою - глубокое южное небо, на котором нежно переливаются жемчужины-звезды, пугая и одновременно маня к себе своим загадочным и таинственным мерцанием. Благодать! Все располагает к умиротворенному созерцанию и философским размышлениям.
      Если же, конечно, тебя никто не беспокоит.
      Ахтаму в тот вечер не повезло: именно в это самое время, известный на весь факультет своими глубокими астрономическими познаниями и досконально изучивший все 88 созвездий северного полушария астроном-самоучка Галиб, вывел в чистое поле внушительную часть женского электората на экскурсию по звездному небу.
      То ли звезды в этот вечер расположились не так, то ли Ахтам не совсем удачно выбрал место, сказать трудно. Одним словом, маршрут лекции в точности совпадал в этот вечер с траекторией перебежек моего товарища.
      Я же, увлеченно пересказывая трогательную историю спасения Персеем Андромеды, понятное дело, даже не удосужился прислушаться к шуршащим впереди меня кустам хлопчатника. Переходя от одного созвездия к другому, я неотступно - грядка за грядкой - преследовал своего несчастного сокурсника. Мои благодарные слушатели, вместе со мною, витали на седьмом небе.
     Только однажды, когда мы подобрались к истории охотника Ориона, нацелившего свою дубину в правый глаз «быка» — звезду Альдебаран — до нашего уха явственно донесся едва уловимый стон, но, поскольку все были буквально заворожены рассказываемой легендой, то по вполне понятным причинам, отнесли сей стон на счет приготовившегося умереть быка.
      Истории про мать Андромеды — созвездие Кассиопеи — про Плеяды и Волосы Вероники слушались уже в полной тишине.
      По окончанию экскурсии, когда мы возвратились обратно в свой лагерь, меня встретил такой громкий хохот в нашей комнате, что стены хрупкого глинобитного сооружения, служившего нам спальней, казалось, не выдержат и рухнут.
      За несколько мгновений до моего прихода сюда ворвался крайне недовольный и злой Ахтам, который и рассказал о случившемся. Обычно, всегда сохраняющий невозмутимое спокойствие, на сей раз, он был крайне взволнован произошедшим, и только периодически вполголоса повторял про себя:
          - Нет, ну надо же: ё#аный «звездочет»! Прямо-таки, Гусейн Гуслия...



*****

       Ахтам, окажется не менее страстным поклонником рока, имея в своем архиве огромное количество катушечных бобин с записями наших кумиров. Его сетевой катушечный магнитофон "Яуза-5", выходной мощностью в 1,5 Вт и весом в более чем 10 кг мне ближе и дороже всех современных навороченных супер-магнитофонов. Потому что он был "живой". А может быть, потому что я был молодой...
       Как, к примеру, можно забыть знаменитый хит "July Morning" группы "Uriah Heep". Нам - мальчишкам - эта песня нравилась ещё и тем, что она длилась более 10 минут. Ты представляешь, Карл - целых 10 минут! И всё это время, ты держишь в объятиях свою сокурсницу! Этой картиной ты грезил ещё совсем недавно, когда сдавал на хирман свой фартук с хлопком. И вот: ты нежно сжимаешь её талию, ты очень близко чувствуешь её дыхание, ты находишься на "седьмом небе" от запаха её волос, которые время от времени имеют обыкновение, касаться твоих щек, лаская своим шёлком. О, Боже! Разве найдется на свете такой волшебник, способный вернуть меня в это прекрасное время! А если и не сможет, то пусть, хотя бы, позволит мне сохранить в моем сердце и памяти эти благословенные картинки до конца моих дней...





      Периодически, когда на полях конкретного совхоза уже не оставалось хлопка, нас перекидывали в следующий, соседний. А иногда и вовсе - в другой район. Так, однажды, во время очередного переезда, родители забрали меня на недельку домой: отмыться и немного отдохнуть, с тем, чтобы я не одичал совсем и смог насладиться прелестями городской жизни. Я с трудом дождался того дня, когда меня вновь соединили с моими однокурсниками, преодолев на "Уазике" более 100 километров и остановившись в селении  "Кескан терак" ("Срезанные тополя") Канимехского района.
       Дело было поздним вечером и мои родные жутко переживали - а туда ли мы приехали?
      - Не волнуйтесь, мы на месте! - уверенно произнёс я, услышав знакомую песню группы "Creedence Clearwater Revival", доносившуюся из глинобитного строения - Можете возвращаться.
      И - не ошибся.







(Продолжение возможно последует...)
Tags: Мои книги
Subscribe
promo golibus march 15, 2013 19:36 21
Buy for 20 tokens
Ecce Homo (Се, Человек!). худ. Антонио Чизери Сколько б я ни ленился и ни откладывал на "потом", изъясниться, все же, придется. Речь пойдет о стереотипах в сознании среднего обывателя, применительно к религии, Богу и о некоей "исключительности" отдельных народов.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments