Голиб Саидов (golibus) wrote,
Голиб Саидов
golibus

Интурист



(Бармен в "Интуристе". Бухара, 1980 г. Фото из личного архива)

(из цикла "Моя трудовая деятельность")

         По окончанию института, я полгода промаялся между школой №35 имени Узбекистана, расположенной в сельсовете Лоша и родным домом, окончательно истрепав нервы не только себе и своим домочадцам, но и директору школы. Пользы от меня не было никакой. Уроки мои походили на диалог глухонемого с детьми: большей частью я изъяснялся с помощью жестов и мимики, поскольку по "родному языку" (читай: узбекскому) у меня была незаслуженно завышенная "тройка". Как ни странно, но школьники очень скоро освоили мой "язык" и научились меня более-менее сносно понимать. Чего не скажешь о директоре школы. Он бы с радостью меня давно уволил, но не мог: деньги (читай: взятка) перевешивали чашу весов однозначно.
 

        Наконец, в один из солнечных весенних дней, луч надежды благосклонно осветил мою бедную головушку, преобразив до неузнаваемости весь ход моей дальнейшей жизни.
      Я сидел на лавочке во дворе своего дома, уныло предавшись своим горестным размышлениям, когда из-за угла неожиданно показался Саша.
      - Слушай, а не хотел бы ты поработать моим помощником в баре? В день я буду платить тебе три-четыре рубля, в зависимости от оборота.
      Я мгновенно перевёл эту сумму в зарплату: выходило 100-120 рублей в месяц. В школе я получал 90. Отказаться от такого предложения, конечно же, было глупо и поэтому только спросил:
      - А в чем будет заключаться моя работа?
      - Да ничего сложного, - пояснил мне Саша, - понимаешь, скоро начнётся туристический сезон, а работников катастрофически не хватает. По ходу дела я тебе всё покажу и объясню. Только бар находится не в самой гостинице, а в старом городе, внутри медресе Абдулазиз-хана.
      - Ого! - оживился я, вспоминая - где расположен этот памятник архитектуры семнадцатого века.
      - Да, - словно прочитав мои мысли, согласился Саша, - там от туристов отбоя не будет: настоящий «Клондайк»! Вот, только как быть с твоей работой в школе?
      - Ничего, разберусь - ответил я, приободряясь и представляя себя уже за стойкой бара, в бабочке, весело подмигивающим очаровательной Бриджит Бардо или Софи Лорен. - Главное, чтобы шеф ваш меня одобрил.
      - Ну, об этом уж, я постараюсь позаботиться... - заверил на прощание меня старший товарищ и предупредил на прощание - Ты только не забудь одеться по приличнее: завтра с утра пойдём.
      Помещение, наспех переоборудованное под бар, некогда служило лекционным залом (дарсхона). Здесь, с середины семнадцатого века читались лекции для слушателей медресе. Это было квадратное помещение, с общей площадью примерно в 30 квадратных метров, с огромным и высоким куполом, подпираемым искусно выполненными сталактитами. Толстые стены многометровой толщины надёжно защищали «бар» от уличной жары. Они были расписаны затейливым растительным орнаментом, отражающим большей частью индийские мотивы. Единственное окно с мощной кованой решёткой, выходящее на север, являлось своего рода естественным кондиционером, а потому летом здесь всегда было прохладно, а зимою стены служили надёжной защитой от холода.
      "Да-а... - подумал я про себя, впервые переступив порог своего будущего заведения и с восхищением разглядывая сложные конструкции потолка, - умели ведь, строить наши предки..."
      Странно, столько лет живу, и никогда мне не приходило в голову осмотреть памятники города. Впрочем, наверное, не я один задавался этой мыслью: много ли коренных питерцев посещают Петропавловскую крепость, Кунсткамеру или Эрмитаж?
      К моему изумлению, никакой барной стойки я не обнаружил: вместо неё, вдоль стены, расположенной напротив единственного входа (служившего также и выходом), были поставлены в ряд обыкновенные столы, накрытые белой скатертью, на которых покоились блестящие подносы из нержавеющей стали, уставленные с графинами сока и стаканами из тонкого стекла. Сверху каждый поднос был аккуратно прикрыт белоснежными льняными салфетками. Зайдя за импровизированную стойку, я обратил внимание на обыкновенную шторку, за которой находилось ещё одно небольшое подсобное помещение. Там располагался огромных размеров двухдверный холодильник, в котором на полках лежало несколько бутылок сухого вина. На дне холодильного шкафа покоились деревянные ящики. Из них весело поблёскивали фольгой горлышки бутылок от шампанского. В стороне, прямо на полу я также обратил внимание на несколько ящиков со «Столичной» и коньяком «Белый аист». Это уже вселяло оптимизм.
      Вскоре меня представили шефу, который коротко побеседовав со мной, одобрил мою кандидатуру.
      - Не бойтесь, всё будет хорошо: вот увидите - приободрил нас шеф на прощание. - Барная стойка уже заказана. Необходимое оборудование тоже доставят вам в ближайшие день-два. Полки уже готовы, завтра привезут. А пока займитесь товаром и уборкой подсобного помещения. Сроки поджимают, ребята. Ждать некогда: скоро ручеёк польётся и превратится в большую реку...
      Боже! как он, оказывается, был прав!
      Через неделю мы уже торговали вовсю.
      Нескончаемые группы туристов, пройдя в сопровождении гидов по невыносимой 45-градусной жаре, неожиданно попадали к нам, словно в настоящий рай, оазис жизни среди раскалённых памятников древней старины. Они с жадностью набрасывались на холодные соки и прохладительные напитки, совершенно не подозревая, что последние лишь на короткое время утоляют жажду, через некоторое время вновь заставляя испить вожделенного напитка.
      Почти все сотрудники ресторана имели высшее образование.
      Как и в любом коллективе, не обходилось и без "паршивых овец" или откровенных жлобов, но, должен признаться, что и они обладали исключительными качествами, позволяющим им из любой ситуации "выходить сухими из воды". А это свидетельствовало о многом. И прежде всего, о поразительной изворотливости ума и удивительной интуиции.
       Именно от таких вот людишек, пытались меня предостеречь мои первые наставники, когда я только-только начинал делать робкие шаги, осваивая эту довольно специфическую профессию. И я по сей день, благодарен старшим товарищам.
       Амон являлся уникальной личностью во всех отношениях. При всём этом, он был прост и доступен, хотя, старался всегда держаться независимо и с достоинством. Одного его цепкого взгляда бывало, порой, достаточно, чтобы точно и безошибочно определить характер человека. Ироничность была неотъемлемой чертой его характера. От него исходила уверенность, чувствовалось, что он знает себе цену. Недостатком, пожалуй, было то, что он неохотно признавал свои ошибки, что, впрочем, свойственно почти любому человеку, и он не всегда мог принять иную (отличную от его) точку зрения по тем или иным вопросам.
       Ему претило всякое тщеславие, но больше всего он не терпел в людях дилетантства и некомпетентности. Тут уж у него, что называется, появлялся охотничий азарт: глаза слегка сощуривались, уголки губ постепенно опускались в презрительной усмешке и только внешне невозмутимое спокойствие, позволяющее ничего не подозревающей жертве докончить свою фразу, красноречиво свидетельствовало о том, что он как тигр перед прыжком, весь напрягшись, находится в состоянии крайнего напряжения с тем, чтобы в следующую минуту наброситься и разорвать своего оппонента в клочья. Подобные моменты доставляли мне исключительное эстетическое удовольствие, а потому я бросал любую работу, с интересом предвкушая захватывающий поединок, результат которого был заранее ясен и предопределён.
        Однако он никогда не кичился своими познаниями.
Достаточно трезво смотрел на жизнь и слишком рано понял, что интеллектуальный багаж - это совершенно не та вещь, которая может быть по достоинству оценена и оплачена в стране, где его угораздило родиться. Он не желал быть нищим учёным, довольствуясь исключительно духовной пищей. Аромат, исходящий от жареного шашлычка из молодого ягнёнка, да под хорошее сухое мозельское вино привлекал его гораздо больше. Он прекрасно усвоил, что жизнь даётся ему один только раз, а потому хотел жить полноценной жизнью, дышать полной грудью и распоряжаться своей собственной судьбой по своему усмотрению. Так, как жили его предки. А потому, проанализировав существующее положение дел и тщательно взвесив все "за" и "против", он бросил вызов этой системе, приняв правила игры. И... встал за стойку бара.
        Нет, историю, философию и языкознание он не забросил. Просто, все это превратилось всего лишь хобби и приятное времяпровождение.
        Итак, на некоторое время я стал помощником бармена. Забегая несколько вперёд, скажу лишь, что ученичество моё продлится ровно две недели, после чего мой статус уравняется с моими наставниками, и я останусь единоличным хозяином данного заведения.
        Принимая во внимание рекомендации нашего непосредственного шефа, мои старшие товарищи безошибочно определяли - когда и кому можно предложить сухое вино или шампанское, а кому и покрепче, не опасаясь за последствия. Что и говорить: «школа шефа» была не чета сегодняшним дилетантам, умеющим подсчитывать только прибыли и «снимать бабки». Тут сказывалось глубокое знание психологии и безошибочная интуиция.
        Иногда, ради прикола, мои наставники меня экзаменовали.
        - Вот, видишь: эти двое сейчас обязательно сунут нос сюда. Можешь ли ты угадать - что они сейчас закажут? - испытывал меня Амон.
        - По бокалу вина или шампанского - пытался угадать я, судя по тому, что это была молодая парочка.
        - Нет, - уверенно опровергал мои предположения товарищ, - в лучшем случае они возьмут по чашечке кофе.
        Парочка робко переступала порог нашего бара и, постепенно освоившись, парень осторожно осведомлялся:
        - А можно пару чашечек кофе?
        - Можно - удовлетворённо ответствовал довольный Амон, коротко бросив торжествующий взгляд в мою сторону.
        Естественно, я был ошеломлён результатом. И таких "уроков" было множество.
        - Послушай, Амон, - не выдержал я однажды, - а как определить - кто перед тобой стоит: обехеэссешник или нормальный человек? Ведь на лбу у него не написано?
        - Эт-точно. - подражая Сухову, ответил друг, - и, тем не менее, есть один существенный признак.
        - Какой? - раскрыв рот от удивления, с надеждой взгляну я на него.
        - Сердце - коротко бросит мне Амон.
        - Не понял? - сознаюсь я откровенно.
        - Сердце! - повторит мой учитель и пояснит: - у тебя обязательно защемит что-то здесь (ткнув меня в грудь), если это окажется мент или обехеэссешник. Обязательно что-то кольнёт внутри, вроде иглы. Понимаешь?
        Тогда, конечно же, я ничего не пойму. Однако подтверждение получу вскоре, когда оставшись совершенно один, вынужден буду признать правоту моего наставника. Кольнёт!
        Порою экзамены затрагивали несколько иные аспекты.
        - Ты себя считаешь образцовым торговым работником? - озадачивал меня вдруг Амон.
        - Ну-у, не знаю, - робко тушевался я, - наверное, стараюсь быть таким.
        - Хорошо, а давай предположим, что сюда зашёл твой отец: сможешь ли ты взять деньги с родного отца?
        - Что ты? - искренне возмущался я, - за кого ты меня принимаешь?
        - За кого угодно, - спокойно отвечал Амон, усмехаясь, - но только не за торгового работника.
        Я так и не понял для себя: что скрывалось за этими словами - осуждение или восхищение...
        Вскоре к нам заедет шеф и объявит:
        - Так, ребята: поток туристов в гостинице возрос, а потому срочно необходима помощь: с завтрашнего дня, ты Амон переходишь в центральный буфет, а ты Саша - в валютный бар.
        - А кто же останется здесь?! - чуть ли не хором спросим мы.
        - Голиб. - решительно огласит свой вердикт шеф и, весело подмигнув мне, заключит: - Ничего, справишься.
        Я был в откровенном замешательстве.
        - Как же я справлюсь, - растерянно обратился я к Саше, когда Амон вышел проводить директора до машины, - я ведь совсем не знаю - как делать отчёт?
        - Ничего, - подбодрит меня товарищ, - если что, я помогу тебе снять остатки.
        - Какие ещё остатки?
        - Потом объясню.
        Через час зазвонил телефон, после чего Саша заторопился в главный корпус гостиницы.
        Мы с Амоном остались одни.
        Я заволновался. Мне было страшно.
        - Не переживай, - заверит меня Амон и, наклонившись к самому уху, прошепчет - я помогу тебе снять остатки...
        Пройдёт меньше двух недель, когда наконец-то до меня дойдёт это загадочное «снять остатки». К тому времени, наш проницательный директор зазовёт моих старших товарищей к себе в кабинет и строго-настрого накажет, не пытаться оказывать мне помощь.
        - Пусть сам во всё вникает - коротко бросит он, - иначе, не добьётся самостоятельности.
        К концу недели я с волнением стану подсчитывать наличность товара и сверять её результаты с цифрами в отчёте. И ... боже мой! У меня не сходилось порядка триста рублей. То есть, получалось, что они "лишние". А это по тем временам, как-никак, составляло почти четыре моих месячных зарплаты.
        "Здесь явно скрывается какая-то ошибка" - думал я про себя, вновь и вновь пересчитывая и перепроверяя. Всюду выходила эта сумма.
        Тут на моё счастье появится Амон, которому я с волнением всё выложу.
        - Что мне делать? - взгляну я на него с надеждой.
        - Суй в чулок, дурак! - коротко ответит товарищ и, улыбнувшись, добавит: - теперь ты понял, что такое советская торговля?
        Для меня это и в самом деле было одним из значительных открытий. Позже, по ходу жизни,  будут возникать иные, новые нюансы и «открытия», но это было одним из первых, а потому и самым впечатляющим.
Tags: Моя трудовая деятельность
Subscribe
promo golibus march 15, 2013 19:36 21
Buy for 20 tokens
Ecce Homo (Се, Человек!). худ. Антонио Чизери Сколько б я ни ленился и ни откладывал на "потом", изъясниться, все же, придется. Речь пойдет о стереотипах в сознании среднего обывателя, применительно к религии, Богу и о некоей "исключительности" отдельных народов.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments