Голиб Саидов (golibus) wrote,
Голиб Саидов
golibus

Притча





       Будучи, в очередной раз, в Бухаре, я находился в гостях у старшего брата, когда внезапно нашу беседу нарушил телефонный звонок. Звонил один из товарищей, который сообщил о том, что на днях скончалась тёща их общего знакомого.
         - Надо сходить... - коротко бросил брат, положив трубку.
         Я согласно кивнул: поминки на Востоке - дело святое. По мусульманским предписаниям, ты можешь не пойти на свадьбу, но игнорировать похороны и поминки - непростительно.
       
       На следующее утро, мы - все трое братьев - наняли машину и отправились к постигшей горе семье.
         Сама процедура поминок, как правило, совсем короткая и занимает всего несколько минут: необходимо войти в дом, выразить соболезнование родственникам покойного, присесть за стол и выпить зеленого чая. Потом читается заупокойная молитва, после чего, собственно, можно расходиться.
         Поэтому, остановившись в ста метрах от дома, мы попросили водителя немного нас подождать с тем, чтобы на этой же машине возвратиться обратно домой.
         Подойдя к воротам типичного каркасного глинобитного дома,  с удивлением отметили для себя отсутствие привычной толпы людей, что могло означать лишь одно - с момента горестного события прошло не меньше недели.
         Войдя в открытую дверь, мы вскоре оказались во внутреннем дворике дома, где нас и встретили домочадцы: супруга и тетушка нашего друга. Как и положено, по обычаю, они были одеты во всё белое. Самого хозяина не оказалось дома: он отлучился по каким-то делам.
         Выразив коротко своё соболезнование, мы опустились на длинную лавку, расположенную вдоль стены. Перед нами находился стол, который очень скоро был заставлен традиционными сладостями, лепешками, парой фарфоровых чайников с горячим зеленым чаем и несколькими пиалами, расписанными традиционным восточным орнаментом.
         Женщины присели неподалёку и, ввиду отсутствия муллы, один из нас прочитал несколько сур из Корана, после чего все совершили «омин» - традиционный жест, принятый среди мусульман.
         - Берите, угощайтесь - по привычке стала настаивать хозяйка, налив в пиалы ароматный чай и пододвинув поближе к нам сладости и лепешки.
         - Да, да, конечно - поспешно согласились мы, не притронувшись, однако к лепешкам, довольствуясь  лишь чаем.
         - Отведайте, пожалуйста, хлеба - подала вдруг свой голос тётушка, сохранявшая до сего времени полное молчание.
         Она приходилась родной сестрой покойной. Лет ей было далеко за семьдесят. Тем не менее, выглядела она значительно моложе: у неё были поразительно живые глаза, и во всём её облике читалось благородное происхождение. Держалась она просто, но с достоинством, что всегда являлось отличительной чертой коренных бухарцев. И только иссохшие морщинистые руки, с выпуклыми прожилками темно-фиолетовых вен, выдавали её истинный возраст.
         Мы вновь согласно закивали головами, понимая, что это обычная дань уважения, принятая в любом восточном доме.
         Наконец, допив чай и выждав для приличия несколько секунд, мы вознамерились встать из-за стола с тем, чтобы попрощаться и двинуться в обратный путь.
         - Вы, всё-таки, так и не попробовали хлеба - с заметной горечью в голосе произнесла старушка и, помолчав секунду-другую, с сожалением подытожила: - А зря...
         Нам стало как-то неловко, и мы, не сговариваясь, чуть ли не одновременно потянулись к лепешкам. Отломив по небольшому кусочку, мы, молча, принялись жевать, запивая очередной порцией чая, предоставленной любезной хозяйкой.
         Тётушка, с выступившими на глазах слезами благодарности, одобрительно посмотрела на нас и, через некоторое время, вновь нарушила тишину:
         - Простите меня, старую, ради Аллаха! Мне совсем не хотелось быть назойливой. Однако, теперь я вижу, что вы действительно являетесь друзьями моего племянника и уважаете этот дом.
         Она помолчала ещё с минуту и продолжила:
         - Хлеб - всему голова. И это не просто слова. За этим кроется глубокий смысл. Я помню, как ещё моя бабушка рассказывала старую притчу на эту тему. Ведь, хлеб... - и тут она, словно опомнившись, спохватилась: - Впрочем, чего это я... вам, вероятно уже надо идти?
         - Нет-нет: что Вы! Мы никуда не спешим. - поспешил я высказаться за всех, страшно заинтригованный возможностью услышать новую притчу и проникнувшись, непонятно откуда взявшимся, обаянием к этой удивительно кроткой и в то же время живописной личности. Было в её светлом и мудром взгляде что-то такое, что заставляло, полностью разоружившись, отдаться во власть этих чар, безоговорочно доверившись тому свету, который, казалось, исходит из каких-то далеких и неведомых нам - простым смертным - источников, которые существовали всегда, во все времена.
         - Расскажите, пожалуйста! попросил я её, надеясь услышать нечто новое.
         И - не ошибся.



         - Некогда, в далекие времена, - издалека и неспешно повела свой сказ старушка - жил да был на свете один красивый юноша, происходивший родом из благородной семьи, но рано лишившийся своих родителей.
         Получив отменное воспитание, он с ранних лет усвоил кодекс поведения, и свод правил, предписанных благочестивому мусульманину. А потому, согласно традиции, всякий раз садясь за стол, он обязательно стремился разделить с кем-либо свою трапезу, свято памятуя предостережение древних: "Сотрапезником человека, единолично вкушающим пищу, непременно становится сам сатана ("шайтан")".
         Так, однажды, сидя в одиночестве во время обеда, он в отчаянии воззвал к Всевышнему: "О Господи! пошли моему столу собеседника, чтобы поделиться скромным достатком, даруемым Тобою, и дабы не оказаться мне среди потерпевших убыток!".
         Плов начинал остывать, но молодой человек по-прежнему чего-то ждал, не притрагиваясь к еде.
         Наконец, он решительно встал и вышел на улицу. На его счастье, как раз мимо его дома проходил одинокий странник. Обрадовавшись, юноша поспешил к нему навстречу.
         - О уважаемый брат, я не знаю - кто ты, но не откажи мне в любезности и согласись разделить со мною мой скромный обед! - учтиво обратился к незнакомцу юноша.
         Прохожего тронуло такое приглашение, и он благодарно принял его. Однако, за всё время трапезы, гость всего лишь раз протянул свою руку к блюду, довольствуясь одной-единственной рисинкой и отломив от лепешки самый крохотный кусочек, с трудом проглотив их.
         Понятно, что такой поступок не мог не огорчить гостеприимного хозяина, который не преминул выразить незнакомцу своё недоумение:
         - Неужели, я чем-либо обидел тебя или моя еда оказалась невкусной?!
         Ответ же, необычного гостя буквально ошеломил юношу своим откровением:
         - Знаешь ли ты - кого пригласил к себе в сотрапезники? Я - ангел смерти Азраил. А нам, как известно, не положено вкушать человеческую пищу. И, тем не менее, в знак благодарности я, всё же, рискнул проглотить самый крохотный кусочек хлеба и одну рисинку.
         Оторопевший хозяин в великом изумлении уставился на гостя. Однако, вскоре придя в себя и не желая упускать такого уникального шанса, набравшись смелости, спросил:
         - Если ты и в самом деле являешься ангелом смерти, скажи мне в таком случае: когда ты явишься за моей душой?
         - В день свадьбы - мгновенно отреагировал ангел и спокойно пояснил: - В тот самый день, когда ты надумаешь жениться...


         Пройдет ещё несколько лет, в течение которых молодой человек всячески будет стараться избегать общества прекрасного пола, свято памятуя слова, сказанные ему ангелом и намереваясь всю свою жизнь провести холостяком.
         В один из дней, охотясь в окрестностях своих земель, он совершенно случайно столкнулся с государевой свитой, где, среди прочих, признал и самого монарха. Юноша вежливо поздоровается с повелителем и, узнав, что тот также собрался пострелять дичь, с радостью поспешит уговорить государя поохотиться вместе, на территории своих обширных владений. Царь благосклонно примет его приглашение.
         По окончанию удачной охоты, благородный повелитель, не желая оставаться в долгу, пригласит своего верноподданного к себе во дворец, где в честь последнего закатит роскошный пир.
         Единственная и любимая дочь падишаха, завидев на этом пиру красивого незнакомца, мгновенно воспылает к нему страстной любовью и не удержится от того, чтобы не поделиться своей сокровенной тайной с родителем. Тот придет в неописуемую радость от этого известия и в тот же час, желая по достоинству отблагодарить молодого человека, предложит тому в жены свою дочь.
         Какова же была ярость повелителя, когда неблагодарный гость осмелился отказаться от столь щедрого подарка. Наглецу был поставлен ультиматум: либо он женится на дочери падишаха, либо ему тотчас же отрубят голову.
         Коротко поразмыслив над сложившейся ситуацией, удрученный юноша выбрал первое, решив, таким образом, оттянуть хотя бы на некоторое время свою неминуемую смерть.
         Накануне намечаемой свадьбы, молодой человек уединится в предоставленных ему покоях, где всю ночь напролёт проведет в иступленной молитве, взывая к Всевышнему и оплакивая свою несчастную судьбу.
         Наконец, в назначенный час перед ним возникнет ангел смерти Азраил.
         - Да, ты оказался прав - горестно произнесет обреченный юноша, обращаясь к провидцу. - Теперь я убедился, что от судьбы никуда не уйти... Что ж, делай своё дело...
         Он в последний раз печально взглянет на небо, окончательно смирившись со своей участью, как вдруг, ангел смерти вновь ошеломит свою жертву, откровенно  сознавшись:
         - Я не могу забрать твою душу...
         - Как так?! - удивится молодой человек.
         - Аллах услышал твою молитву, - ответит ему Азраил, - а потому, в самый последний момент, остановил меня, устыдив:
         - Как ты смеешь забирать душу того, с кем разделил кусок хлеба?!"




         Наступила  гробовая тишина, в ходе которой я почувствовал, как по моей спине мелкой дрожью пробежали "мурашки": от копчика до самого темени, наэлектризовав до предела мои редкие волосы.
         Наконец, мы встали из-за стола.
         - Заходите ещё - произнесла старушка на прощание. - Мы всегда будем рады видеть вас в нашем доме.
         - Обязательно зайдём! - заверил я, тронутый её вниманием и всё ещё находясь под впечатлением услышанного...
         - Что-то вы долго... - с некоторым упреком встретил нас заждавшийся водитель.
         - Не переживай: рассчитаемся - заверил его мой младший брат.
         Некоторое время мы ехали молча. Всю дорогу я рассеянно смотрел в окно "жигуленка": на прохожих, на встречные машины... весь находясь во власти только что услышанной притчи. Я знал их во множестве, но ничего подобного ранее мне слышать не доводилось.
         - Ну, как тебе тётушка Убайда? - нарушил тишину старший, желая выяснить мои впечатления. Досконально изучив меня с головы до пят, он был прекрасно осведомлен о том, что творилось в данный момент в моей душе.
         - Ты слышал, она сказала: "Приходите ещё" - с робкой надеждой в голосе, попытался я намекнуть, что неплохо бы было прийти сюда ещё раз. Мне вдруг очень захотелось пообщаться с этой удивительной женщиной.
         - Обана! Нет, ты слышал? - рассмеялся он, обращаясь к младшему. - Я так и знал!
         И повернувшись снова ко мне, округлил свои глаза:
         - Ты что: совсем уже...? Неужели не понимаешь, что это всего лишь навсего дань уважения, принятая на Востоке? И вообще: под каким предлогом ты собираешься войти в дом, в котором был всего один-единственный раз?
         И он вновь от души расхохотался, видимо, представив себе на секунду эту "идиотскую" (с точки зрения восточного нравственного кодекса и мировосприятия) картину.
         Я печально улыбнулся, ничего не ответив. Да и что я ему мог возразить? По большому счету брат был прав: по традиции, хозяева обязаны приглашать, а гостям рекомендовано соглашаться, не воспринимая однако эти рекомендации слишком уж буквально.
         И всё же, отчего-то мне сделалось на душе тоскливо и грустно, представив себе эту невероятно трогательную старушку, с которой мне вряд ли ещё когда-либо доведется встретиться в жизни.
         "А ведь, она наверняка не заканчивала никаких колледжей и университетов?" - отчего-то подумалось мне, поражаясь её памяти. Я был уверен, что она могла бы поведать ещё много чего интересного. Того, что передается не по книгам, а изустно, через сердце: поколение в поколение, от прабабушки - бабушке, от бабушки - к маме и так далее...
         Возможно, это и есть та самая истина, передаваемая посредством таких вот, простых людей, и которая связывает нас с непреходящими общечеловеческими ценностями, позволяющими не упасть нам на дно, а наоборот, ухватившись как за спасательный круг, держаться на плаву, пытаясь научиться плавать? Чтобы выжить и сохранить свою душу...
Tags: Мои книги
Subscribe
promo golibus march 15, 2013 19:36 21
Buy for 20 tokens
Ecce Homo (Се, Человек!). худ. Антонио Чизери Сколько б я ни ленился и ни откладывал на "потом", изъясниться, все же, придется. Речь пойдет о стереотипах в сознании среднего обывателя, применительно к религии, Богу и о некоей "исключительности" отдельных народов.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments