Голиб Саидов (golibus) wrote,
Голиб Саидов
golibus

Последние из могикан


   "Уметь донести до слушателя самые высокие идеи и понятия посредством обыкновенной речи - это великое искусство".
   (Г.Н.Есиновская)


   - Я тебя познакомлю с замечательными людьми! - пообещал мне Андрюша, приехав в очередной раз в Питер и застав меня несколько растерянным и опустошенным.

        Теперь, когда я очутился на новой почве, он как никогда ранее почувствовал свою ответственность за мою дальнейшую судьбу. А потому, в первую очередь, решил познакомить меня с человеком, которого я впоследствии без преувеличения буду называть "моя вторая мама".
   Это — Галина Николаевна Есиновская.
   Она родилась в середине 20-х годов прошлого века в обычной интеллигентской семье петербуржцев, унаследовав от отца аналитический ум, а от матери добродушный нрав и жизнерадостность. Успев, захватив остатки "того" ещё, дореволюционного воспитания, она являлась одним из тех исчезающих "островков культуры", что безвозвратно канут в небытие к началу третьего тысячелетия. Поскольку, именно с такого рода легендарными людьми и будет ассоциироваться город на Неве, напоминая нам о былом величии этого культурного центра России.
   Прошло уже много лет, как ее не стало, но ее образ, как живая картинка, всегда стоит передо мной.
   Судьба с ранних лет лишила ее возможности активно передвигаться, поэтому большую часть своей жизни она в основном была «прикована» к дому. Однако, это не обозлило ее. Наоборот - она сумела не только сохранить такие редкие в наше время качества, как отзывчивость, чуткость, доброжелательность и невероятнейшую доброту, но, при этом, всегда активно интересовалась буквально всем, проявляя живой и искренний интерес ко всему, что творилось вокруг.
   Я никогда не видел ее унылой, грустной или усталой. Она всегда излучала трогательную доброту и жизнерадостность. Какая-то теплая и нежная аура постоянно исходила от нее. Значительно позже до меня дойдёт  — какие порой нестерпимые боли испытывала она в результате обострения своих недугов. Но никогда, ни при каких обстоятельствах она не позволяла себе показать это людям. Жаловаться на «болячки» (так выражалась она сама), было не в ее характере.
   Она была превосходным рассказчиком, а кроме того, обладала удивительно цепкой памятью. Причем, речь её была совсем простой и доступной. Всецело оставаясь преданной и верной науке и научному слову, Галина Николаевна на дух не переносила вычурного слога, витиеватых терминов и фраз там, где этого легко можно было избежать, свободно и легко излагая свои мысли, пользуясь обычным русским языком.
   - Если не вдаваться в дебри философии и лингвистики, то любую идею или мысль здравомыслящий человек вполне реально способен донести до своего собеседника не прибегая (за редким исключением) к специальной научной терминологии - частенько повторяла она.
   Неудивительно, что ее дом постоянно был полон друзей. Людей совершенно разных. Но Галина Николаевна обладала тем редким даром или талантом — сплачивать вокруг себя людей с разными интересами и взглядами на жизнь. Основным контингентом в этом доме были молодые ученые из Военно-медицинской Академии имени С.М.Кирова, где она сама проработала, являясь доцентом, врачом-рентгенологом много лет. Многим из них она активно помогала при написании кандидатских и докторских работ. Как-то, в один из вечеров, мы с ней подсчитаем и найдём, что с ее помощью было выпестовано около 25 кандидатов и докторов наук.
   Манты были самым коронным блюдом в этом доме. Всякий раз, когда кто-либо из ее подопечных сдавал защиту и приходил к ней домой, чтобы поблагодарить, она неизменно звонила ко мне и тактично интересовалась: «Простите, Голибушка, а что Вы делаете послезавтра? Не могли бы Вы придти и приготовить манты, у нас опять собираются гости?"
    И я, конечно же, с радостью соглашался, ибо это означало, что будут новые знакомства с замечательными людьми, что я вновь увижусь со своими старыми друзьями для которых манты — это всего лишь повод встретиться и поболтать, что будет как всегда весело и интересно.
   На маленькой «хрущевской» кухне, мы с ней вдвоем умудрялись за 1,5 — 2 часа до прихода гостей, «налепить» порядка ста мантов. У нас с ней это называлось «лепить в тандеме». Она чрезвычайно ответственно и тщательно подходила к подобным мероприятиям. К моему приходу, обычно, уже все было подготовлено и разложено по полкам. Мне это очень нравилось и потому дело спорилось легко и непринужденно.
   Причем всякий раз, когда я переживал по поводу слишком большого количества мантов, она неизменно говорила:«Лепите больше, Голибушка. Вот увидите — ничего не останется. Бывало, что мы заключали пари, но почти всегда выигрывала Галина Николаевна.
   Когда же ее не стало с нами, я осознал — в каком проигрыше мы все, вдруг, оказались. Не стало шумных веселых компаний. Нет больше тех задушевных посиделок на маленькой и теплой кухне, где мы вдвоем с ней часто пили чай или кофе, а за окном хозяйничала зима. Я был настолько привязан к ней, что называл ее «моя вторая мама». Во всяком случае, я ее так и воспринимал. И она соответственно относилась ко мне.
   Ничего в этом мире не происходит просто так, в этом я уверен. И то, что на каком-то определенном этапе наши жизненные пути пересеклись — это тоже знак. Добрый знак. И я приложу все свои силы к тому, чтобы сохранить в своем сердце и пронести через всю свою жизнь то тепло, ту заботу и ласку, ту доброту и человечность, что подарила мне Галина Николаевна. Ибо, в трудные минуты у меня всегда всплывает ее образ и тогда мне становится немного совестливо и в то же время легко и радостно на душе.


Падал желтый лист...

Одним из удивительных качеств, которыми обладала Галина Николаевна, это - наблюдательность и фиксирование таких нюансов, на которые обычные люди мало обращают внимание. Она всегда умела смотреть в корень проблемы, вычленяя самую суть. Вероятнее всего, проявлению подобных качеств, в немалой степени способствовала её болезнь, её прикованность к определенному месту и ограниченность в движениях. Здоровые люди, как правило, редко обращают внимание на то, что ежесекундно происходит вокруг них. Они вечно куда-то спешат, увлечены своей работой, бизнесом, совершенно не замечая, порой, природу. Галина Николаевна учила нас быть неравнодушными не только к нуждам живых людей, но и уметь прислушиваться к окружающей "неживой" флоре.
Иногда она просила меня или Сережу  вывести её погулять на улицу. К этим редким мероприятиям она готовились тщательно и со всей ответственностью. Когда ещё предстоит подобная прогулка? Сначала мы вытаскивали инвалидную коляску, а затем, осторожно и не спеша, помогали Галине Николаевне выйти во двор, где она устраивалась в свое кресло. И начиналась наша неспешная экскурсия вокруг дома.
Неважно, какое время года стояло во дворе: она с одинаковой благодарностью воспринимала и пробуждающуюся цветущую весну, и жаркое солнечное лето, и грустную увядающую осень. Зимой же, она предпочитала любоваться из окна своей квартиры, которая находилась на первом этаже, либо из окошка автомобиля, когда благодарный её ученик Александр, бывало, вызывался покатать её по городу.
Нам с Сережей никогда не приходило в голову, ЧТО значили для неё эти редкие прогулки. Значительно позже, когда уже её не станет рядом с нами, и мы станем делиться своими впечатлениями друг с другом, до нас постепенно начнет доходить самое главное.
- Я помню, как однажды осенью, Галина Николаевна попросила меня подвезти её поближе к одному из кленов - вспомнит мой приятель.
- Смотрите, Сережа! - тихо и восторженно произнесет она, завороженно глядя перед собой на пожухлую разноцветную листву.
- Что? - удивится мой товарищ, тупо уставившись в пустоту.
- Посмотрите, как падает с дерева лист!
"Лист, как лист: ничего особенного" - поразится тогда Сережа, странно пожав плечами, глубоко затянувшись сигаретой.
Сейчас нам стыдно в этом признаться, но тогда... Озабоченные только одним - поскорее завершить прогулку и возвратиться домой, мы вовсе не задумывались о том, что творилось в душе этой удивительной женщины, чутко воспринимающей окружающую природу и рассматривающей безжизненные листья, как неотъемлемую часть одного огромного живого организма, имя которому есть ЖИЗНЬ.
Да, она умела наслаждаться предоставленным ей миром и подмечать то, что было недоступно нам - здоровым. При этом, она никогда не относила себя ни к верующим, ни к атеистам. Она, просто любила жизнь такой, какая она есть. Потому, что была обыкновенным человеком. С необыкновенно большим и добрым сердцем.


К вопросу о переселении душ

   Сергей Григорьевич Файнберг, всё-таки, был оригинальной личностью.
   Сидим, как-то в очередной раз, за мантами, в гостях у Галины Николаевны и обсуждаем тему реинкарнации.
   - А в кого бы Вы предпочли перевоплотиться, случись такая возможность? - обращаюсь я к Сергей Григорьевичу.
   Немного подумав, он вдруг выдаёт:
   - В бегемота.
   - А чего, так... - изумляемся мы.
   - Очень просто, - поясняет свой выбор гость - бегемот никого не ест, и его самого слопать сложно.
   Я внимательно приглядываюсь к развалившемуся на стуле грузному и добродушному Сергею Григорьевичу и с удивлением отмечаю про себя: "А ведь, и в самом деле, в нём есть что-то от бегемота..."
Tags: Миниатюры
Subscribe
promo golibus march 15, 2013 19:36 21
Buy for 20 tokens
Ecce Homo (Се, Человек!). худ. Антонио Чизери Сколько б я ни ленился и ни откладывал на "потом", изъясниться, все же, придется. Речь пойдет о стереотипах в сознании среднего обывателя, применительно к религии, Богу и о некоей "исключительности" отдельных народов.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments