Голиб Саидов (golibus) wrote,
Голиб Саидов
golibus

Прогулки вокруг дома (3а)



Во дворе дома №8 по Прачечному переулку.


Глава 3 - Две шаги налево, две шаги направо...

    Продолжаем свою прогулку по направлению к Почтамтскому мостику и, не доходя до дома №6 (справа, по Прачечному) видим арку. Если свернуть в неё и пройти прямо, то вы уткнётесь в дом №15, выходящий одним из своих торцов на переулок Пирогова (там тоже имеется арка). Согласно имеющейся информации, этот участок, простирающийся от дома №84 по наб.р.Мойки до дома №15 по Максимилиановскому переулку, можно коротко обозначить так: архитектор Пель Александр Христофорович. Доходный дом. Пер. Пирогова, 15.  И -  архитектор Бенуа Николай Леонтьевич.  Доходный дом Касаткина-Ростовского. Наб. р. Мойки, 84.

          Можно, конечно, проигнорировать довольно распространённый миф о том, что именно здесь (в этих дворах) располагалась чуть ли не штаб-квартира массонов, где они периодически собирались на свои тайные сходки с единственной целью "Как бы нам, бл*ть, взять и окончательно развалить эту Россию?" Но - в общем - ничего у них не получалось, потому что наши бдительные "Карацупы" были как усегда на чеку и... бдили! Одним словом, "Шиш Вам, а не Матушку-Россию! - клятые западники - На кося, выкуси!"
    Зато, могу с уверенностью поведать вам о том, что одно время (конец 90-х гг. прошлого века) на 3-ем этаже (если я не ошибаюсь, кв.45) здесь находилась "штаб-квартира" так называемых "новых марксистов", активным членом которой был и ваш покорный слуга. Ну, а если серьёзно, то именно сюда переберётся жить (из не менее престижного дома № 97 на наб. канала Грибоедова, что расположен у Львиного мостика и значится как, "Доходный дом Голлидея") мой друг Жора, о котором сложено немало баек и правдивых историй. Так уж вышло, что наше знакомство произошло совершенно случайно (кстати, совсем рядом - в кафе, расположенном на ул. Декабристов 18). Но до этой истории мы ещё дойдём. А пока, в целях разрядки и снятия напряжения, хочется поделиться с вами парой историй, связанных непосредственно с моим другом, который давным-давно уже проживает в одном из пригородов от Петербурга.
   И вообще, должен заметить, что история творится прямо на наших глазах: я намеренно "перескакиваю", так сказать, из прошлого в настоящее, дабы провести параллели с тем, чтобы дать возможность читателю, самому сопоставить и сделать для себя некоторые выводы и умозаключения. И уверяю вас, что таких отступлений будет ещё немало.


ЮЖНЫЕ ФРУКТЫ

      Общие корни, восточный менталитет и ностальгия по щемящей душу молодости сблизили нас с Жорой на новой почве настолько близко, что мы уже не представляем свою жизнь друг без друга. Что, однако, вовсе не мешает моему товарищу, временами, по-дружески поиздеваться надо мной.  Впрочем, я и сам редко остаюсь в долгу.  Изучив друг друга детально, с годами, эти подколы и шутки принимают всё более тонкий и изощренный характер, учитывая отдельные особенности психологии каждого из нас.
      На днях, идем с ним по улице Декабристов по направлению к Сенной площади. На дворе свирепствует суровая зима: стоят лютые крещенские морозы. Совершенно излишне говорить о том, какие чувства при этом испытывают два восточных фрукта.
      Снег под ногами смачно хрустит. Леденящий холод так и норовит пробраться сквозь одежду к изнеженному южным солнцем телу. Морозный воздух сковывает дыхание и сводит скулы.
      Натянув глубже шапки-ушанки и подняв повыше воротники, мы, молча, движемся к конечной цели, экономя физические ресурсы и стараясь как можно меньше говорить. У обоих одна и та же мысль: поскорее добраться до метро и юркнуть в его теплое чрево. Периодически,  Жоржик  бросает свои косые взгляды  на мою жалкую фигуру. И взгляд этот полон иронии, усмешки и жалости одновременно.
      - Какой ядреный морозец, а?! - вроде бы, просто так обращает он моё внимание на естественный факт, заставляя меня ответить ему, а значит - предоставить свою пасть леденящей стуже.
      - Ага! - быстро соглашаюсь я и, в следующую секунду, поглубже зарываюсь носом в шарф.
      - Какая красота, а?! - продолжает восхищаться товарищ, толкая меня в бок. - Смотри: как кругом белым-бело!
      Я начинаю заметно нервничать.
      - Угу... угрюмо вынужден я подтвердить слова приятеля.
      - А каково сейчас в лесу?! - не может угомониться Жора.
      Я наивно полагаю, что на этот раз можно отмолчаться, а потому только коротко киваю головой.
      - Нет, ты только представь себе эти ели и сосны, нарядно покрытые толстым слоем снега? Какая девственная красота стоит в лесу, а?!
      - Да!! - раздраженно рявкаю я в морозный воздух, чтобы вновь с головой уйти под шарф.
      Между тем, искоса продолжая следить за моей реакцией, Жора продолжает живописать сказочную картину волшебного зимнего леса, и в конце восторженно выдаёт:
      - А представь: встать бы сейчас на лыжи и пройтись километров, эдак, десять, а?!
      - Да пошёл ты! - не выдерживаю я, с ужасом представив себе эту жуткую картину.
      После чего, мой друг, не в силах более сдержаться, разряжается диким хохотом.
      - Гад! - улыбаюсь я, и мы энергично убыстряем свои шаги.
      До метро остается совсем немного...


СУМЕРКИ БОГОВ

   Три долгих месяца от Жоры не было никаких вестей.
   "Значит, совсем плохо, бедняге..." - заключил я про себя, грустно уставившись в морозное окно.
   Товарищ, ещё совсем недавно, названиванивавший мне трижды на дню, лишившись работы и потеряв всякую надежду на её скорое восстановление, к декабрю совсем притих, окончательно уйдя в зимнюю спячку, словно медведь в берлогу.
   С началом нового года, та же участь постигла и меня. Сидим себе, каждый в своей "норе", и "лапу сосём": денег нет, работы ждать неоткуда, кругом снег, холод, мороз... Зиму мы оба не переносим. Знаем и чувствуем только одно: "надо переждать, надо перетерпеть..."
   Даже, справиться друг о друге у нас нет возможности: на счету телефона - ноль.
   Наконец, в начале марта, раздаётся звонок и на том конце я снова слышу знакомый голос:
   - Привет, дорогой! Как у тебя дела?
   - Спасибо, Жоржик, у меня...
   - Прости, но - если можно - говори короче - перебивает меня товарищ. - Кто-то бросил мне на трубку 50 рублей, но это вовсе не значит, что ты сейчас начнёшь в подробностях рассказывать - как у тебя дела. Ха-ха-ха!
   Лицо невольно расплывается в улыбке: меня радует его своеобразный юмор. Более того, я почти уверен, что первый, кому он решил позвонить, это я.
  - В общем, у меня ничего нового. А как ты? - интересуюсь, в свою очередь.
  Жоржик тяжело вздыхает:
  - Ты знаешь... как тебе сказать? Я уже не знаю - к кому обращаться... К Аллаху, там, к Будде, Христу, Иегове... - и вдруг в отчаянии выдаёт - В общем, я их всех проклял!
  - Обана! - я ищу под собой стул, чтоб не свалиться от еле сдерживаемого приступа смеха на пол. - А чего так?!
  - Да что от них толку? Как от козла молока! - и тут же, видимо спохватившись, успокаивает меня. - Но ты, главное, не переживай: выкрутимся, обязательно выкрутимся! Глянь на улицу, видишь - весна пришла, солнышко светит, птички поют... Вот увидишь - всё будет хорошо, всё у нас наладится...
 И я начинаю понимать, что, пока у меня есть такие друзья, как Жора, я не пропаду.
 - Конечно же, выкрутимся! - подбадриваю, в свою очередь, товарища - Всё наладится и будет хорошо. Не просто, "хорошо", а - отлично!





       Однако, мы отвлеклись, а потому, продолжим свой путь дальше. Пройдя всего пару шагов от "известной арки", мы уже очутимся у невзрачного на вид дома под номером 6 по Прачечному переулку, который значится в исторических документах, как бывшее издательство и типография "Брокгауз и И. А. Ефрон". И уже значительно позже - Ленинградская типография № 8 Главполиграфпрома.
     Распространяться о том, кто такие Брокгауз и Ефрон, полагаю, нет особой необходимости. И - тем не менее - с удовольствием хочу привести вам отрывок из замечательной книги Михаила Бейзера "Евреи в Петербурге":
     «Подойдем к дому 6 в Прачечном переулке. Сейчас здесь типография, а в начале двадцатого века в этом четырехэтажном здании располагалось издательство «Брокгауз и Ефрон». Илья Абрамович Ефрон, сын коммерсанта и ученого-талмудиста, родился в Вильно в 1847 году. По материнской линии он был правнуком Виленского гаона Элиягу, в честь которого мальчика и назвали. Получив солидное еврейское образование под руководством отца, Илья сдал экзамены за курс гимназии и слушал лекции в Варшавской главной школе. В 1880 году он открыл в Петербурге издательство и типографию, а в 1890 году вместе со знаменитым Лейпцигским издательством «Брокгауз» основал фирму «Брокгауз и Ефрон».
     В 1890 — 1907 годах она выпустила самый большой в России энциклопедический словарь (86 полутомов). Но среди евреев Ефрон прославился тем, что в 1908 — 1913 годах вместе с Обществом для научных еврейских изданий подготовил 16-томную Еврейскую энциклопедию на русском языке. Этот свод знаний о прошлом и настоящем еврейского народа включал в себя все, что имеет отношение к еврейству, начиная от ТаНаХа и Талмуда и кончая сведениями об участии евреев в революции. Энциклопедия вышла под редакцией Л.И.Каценельсона, Д.Г.Гинцбурга и А.Я.Гаркави. До сегодняшнего дня читателю, владеющему только русским языком, просто не найти второго такого всеобъемлющего справочника.
   ...Вспомним, когда вообще евреи появились в Петербурге. Документы доказывают, что одновременно с основанием столицы. Сначала только выкресты: марран Ян д'Акоста – любимый шут Петра I, Абрам Энс – штаб-лекарь лейб-гвардии Семеновского полка, первый генерал-полицмейстер Петербурга Девьер – сын португальского еврея, вывезенный Петром из Голландии и крещенный в России. Наконец, вице-канцлер Петр Шафиров, родители которого были крещеными евреями, что, конечно, шокировало придворных.
    Затем появились «настоящие» евреи (пока единицы, так как проживать евреям в России было запрещено). Но, как это часто бывает, когда возникает необходимость, находят способы обходить закон. Например, Зундель Гирш поставлял серебро на Монетный двор Екатерины I. По указу 1727 года его должны были выселить, но тогда казна понесла бы убытки. И по решению Тайного совета его оставили, «пока по контракту остальное серебро из-за моря не доставит».





     Далее следует ряд строений, объединённых в одно целое. Сегодня (на нач. 2017 г), когда пишутся эти строки, этот комплекс зданий отдан во власть  Следственного Комитета по СПб. Но раньше... Однако не станем торопиться, поскольку, здесь мы с вами выходим на набережную реки Мойки и поворачиваем направо, в сторону Фонарного переулка и Исаакиевской площади. Именно об этом небольшом здании, расположенном на углу Прочечного переулка и набережной реки Мойки у нас и пойдёт речь.
Мойки наб., 86-88
Прачечный пер., 2-4
Архитекторы: Цим И. И.
Год постройки: 1743-1744, 1836-1839
Особняк О. Монферрана
1836-1839  - перестройка для О. Монферрана
1857-  арх. Пуаро Август Антонович - пристройка к поперечному флигелю
1867-1871 - арх. Цим Иоганн Иванович - перестройка, изменение интерьеров, постройка галерей
1912 - арх. Фомин Иван Александрович - интерьер столовой
втор.пол. 1920-х -разборка углового дома, стр-во нового двухэт. дома
Итальянское посольство   (1904-1910)
Немецкое консульство   (1919-04.1922)
Ленинградское геологоразведочное управление   (до ВОв)
Проектный институт "Гипроруда"   (после ВОв)
Городская прокуратура   (серед.1990-х-..)

Особняк Монферрана (дом № 86)

Участок южнее Адмиралтейства  со времен основания Петербурга был заселен «морскими адмиралтейскими служителями». Пожар 1737 г. уничтожил застройку Морских слобод, но не затронул избы, стоящие за Мойкой. После пожара указом от 20 августа 1739 г.  было велено по берегам Мойки возводить  каменные строения, «в один, а кто пожелает в два апартамента на погребах».
В то время  участок принадлежал  флотскому лейтенанту Льву Александровичу Милославскому, сыну царского стольника. Построиться он не смог, так как находился в морских походах, и 16 мая 1743 г. владение по его доверенности было продано «цехового дела столярному мастеру Ивану Ивановичу Шмиту». Справа участку соседствовало владение голландских купцов  фон Бергина и Басова (?). Далее шел переулок (ныне Прачечный).
Шмидты  владели этим участком  несколько десятилетий.  «Каменный в два апартамента на погребах» дом построил очевидно в 1743-1744 г.  Иоганн (Яган, Иван) Бернгард Шмит (Шмидт). После смерти  И. И. Шмидта между 1781 и 1785 гг. дом унаследовала его дочь Екатерина. В 1810 г.  купчиха Шмидт решила расширить дом «пристроить каменное жилое строение к таковому же в два и один этаж, да на таковом же надстроить второй этаж и вновь построить каменный сарай». В 1811-1812 гг. строительство  было завершено.
5 февраля 1836 г.   дом на Мойке, 86 купил Монферран. 13 февраля 1836 г. арх. подал проект перестройки  дома.  В 1836-1839 гг. проект  был осуществлен: фасад особняка получил нынешний вид с эркером над воротами, а интерьер - отделку, частично сохранившуюся до наших дней.  В особняке было три зала и 15 комнат с плафонами, резной мебелью и каминами. На одном из каминов имелась надпись: «Хоть дом невелик, друзьям его двери открыты днем и ночью».
К капитально переделанному дворовому корпусу, где разместились «музейные» покои, столовая и кабинет, Монферран в 1830-х гг. пристроил двухэтажные поперечный флигель в два этажа с круглой «готической» башней. Флигель отделил первый (парадный) двор от небольшого пейзажного садика. Внутреннюю отделку дома выполнил в 1845-1846 гг. арх. В. А. Шрейбер. На втором этаже флигеля устроили «часовню», куда вела винтовая лестница. Часовню украшали витражи и деревянное Распятие «португальской работы, на котором раны Спасителя обозначены маленькими рубинами», стоявшее на камине, а не на алтарном столике. На аттике  флигеля  находился «герб» Монферрана – золотая Александрийская колонна на голубом фоне.
5 ноября 1835 г. , еще до переселения в свой особняк, Монферран  венчался в костеле св. Екатерины с актрисой французской труппы Елизаветой-Виржини Пик. Свидетелями на бракосочетании  выступили: камергер П. Н. Демидов, французский граф Эдуард де Сегсей и статский советник Яков Бойе.
Французский писатель А. Оже  в 1844 г. побывал в гостях у Монферрана. По словам Оже,  на первом этаже  дворового флигеля находилась столовая, на втором – картинная галерея и зал, где устраивались танцы. Парадный, обрамленный порталом вход в дом по «бронзовой» лестнице был из двора-атриума, в который можно было пройти как с набережной через сени, украшенные живописью, лепкой и скульптурой, так и с переулка, через ворота. В атриуме были выставлены собранные зодчим произведения античного, в основном древнеримского, искусства. Фасад восточного флигеля с т.н. флорентийской крышей был «декорирован выступающими из люнет изображениями великих архитекторов и древними и новыми рельефами».



При жизни Монферана первый дворик был своеобразным музеем на открытом воздухе. Здесь были размещены собранные Монфераном произведения античного искусства. С правой стороны двора стояли «драгоценные саркофаги». Посредине двора на пьедестале из розового мрамора возвышалась бронзовая статуя Цезаря. Ее нашли при раскопках, которые в Риме провел Н. Н. Демидов. В 1848 г. его сын Анатолий Николаевич, князь Сан-Донато, подарил статую Монферрану.
Из первого двора можно было пройти в небольшой пейзажный сад через крытый проход в поперечном флигеле, который украшали два древнеегипетских саркофага, античный Аполлон Кифаред и мраморное тондо «Мадонна с младенцем и двумя ангелами» мастера Возрождения Луки дела Робиа. В прилегающем к саду маленьком хозяйственном дворике  стояли античные урны, фрагменты древних саркофагов. Фасад стоявшего там флигеля украшали лепные головки диких коз.




"Мадонна с младенцем и двумя ангелами" Глазурованная терракота, 1450г., Национальный музей Bargello, Флоренция
Лука делла Роббиа ( Luca della Robbia, 1400 — 23 февраля 1482) - итальянский скульптор и ювелир эпохи Возрождения, основатель династии художников. Наряду с Донателло и Лоренцо Гиберти Лука делла Роббиа принадлежал к мастерам, определившим пластику раннего итальянского Возрождения.
Лука делла Роббиа принадлежал к семье, которой приписывается честь изобретения голубой подглазурной майолики. Интенсивность голубого цвета усиливается контрастным сопоставлением с чистым белым. Подобные рельефы нельзя назвать ни живописью, ни скульптурой - они располагаются где-то посредине. Как и его современник Лоренцо Гиберти, Лука делла Роббиа посвятил себя изображению трехмерного пространства на плоскости, Однако введение цвета позволило ему передавать живописные колористические аффекты. Художник не мог бы достичь столь тонкой моделировки и сложности линий, если бы не владел навыками рисунка, являющегося основой как для живописи, так и для скульптуры. Современники считали Луку одним из величайших новаторов XV века.
Монферран собрал богатую библиотеку. Библиотека размещалась на первом этаже рядом с кабинетом, ее стены были отделаны ясенем, посредине стоял большой стол, на полу лежал зеленый ковер. В настенные панели были вставлены мраморные рельефы. Со столовой библиотека соединялась двумя темными комнатами, где хранилось собрание мелкой пластики. Здесь стоял гарнитур из палисандра, в углу находился камин из сиенского мрамора, стены покрывала шерстяная материя. В этом кабинете Монферран и скончался.
В самом конце комнат первого этажа дворового флигеля  находились буфетная и малая кухня.
В главном доме в трех небольших комнатах нижнего этажа жила госпожа Монферран. В верхнем этаже находились гостиные, которые  сохранили до наших дней фрагменты ампирных украшений. Парадные интерьеры дома были сосредоточены во дворовом восточном флигеле, занимая его второй этаж. Слева располагался «Золотой» зал, получивший  свое название из-за  обильной позолоты. Он соединялся аркой с соседним залом, отделанным в стиле итальянского Ренессанса и обставленным старинной резной мебелью. Отапливался зал  двумя большими печами, расписанными под светло-зеленый мрамор и  камином с кариатидами по бокам и вставками из лазурита.
В 1857 г. на месте проезда с набережной в парадный двор был устроен вестибюль.
В 1857 г. помощник Монферрана, арх. А. А. Пуаро сделал к поперечному флигелю двухэтажную пристройку, в которой академик Соловьев написал «перспективный вид».
Монферран скончался в 1859 г.  Вдова в апреле 1860 г. продала дом известному журналисту А. В. Старчевскому, а коллекцию - золотопромышленнику Ушакову, чье имущество позже пошло с молотка. Большую часть книг и гравюр приобрел книгопродавец Н. И. Рукавишников. Часть чертежей и деловые бумаги забрал акад. арх. А. А. Пуаро, часть Старчевский продал в 1878 г. магазину эстампов Фельтена, откуда они через два года попали в библиотеку Академии художеств.




          Альберт Викентьевич  Старчевский - журналист, полиглот, владел несколькими восточными языками, сочинитель популярных  разговорников и путеводителей по странам Закавказья, Средней Азии и Ближнего Востока, также талантливый издатель и редактор. Старчевский   прожил в доме 7 лет, а разорившись продал его надворному советнику, позже камергеру, Владимиру Ивановичу Мятлеву.
        При Мятлеве в особняке появились новые строения, выполненные в 1867-1871 гг. арх. И. И. Цимом. Сад он застроил двухэтажными флигелями и одноэтажной галереей, после чего в него нельзя было попасть с переулка. К поперечному флигелю был пристроен эркер и равноэтажная стеклянная веранда на столбах. При этом форма окон в этом флигеле была изменена, - на втором этаже они стали полуциркульными. Появились  интерьеры в стиле «второго барокко». Частично была изменена рустовка фасада по Мойке. Крытая галерея была  сделана и у западного флигеля во дворе-атриуме. Эти пристройки исказили архитектурный ансамбль.
В 1890 г.  в особняк въехала Людмила Павловна Бутурлина (урожденная Бобринская).
       С 1904 по 1910 гг. у Бутурлиной особняк снимало итальянское посольство, переехавшее затем в особняк кн. Ливен на Б. Морской, 43.
       Бутурлина продала особняк Мириамне Федоровне Ратьковой-Рожновой, жене статского советника Якова Владимировича Ратькова-Рожнова, сына крупного промышленника, бывшего городского головы.  После смерти отца и раздела наследства Я. В. и М. Ф. Ратьковы-Рожновы покинули дом на Миллионной и поселились на Мойке.
Мириамна Федоровна поручила молодому арх. И. А.  Фомину заново в ампирном стиле, отделать двусветную столовую, занимавшую второй этаж поперечного флигеля. Ее стены оформлены в два яруса пилястрами, потолок украшен живописными панно работы акад. В. А. Катарбинского. В 1912 г. отделка была закончена. Она сохранилась до наших дней.
       После отъезда последних владельцев в эмиграцию особняк в 1919 - апреле 1922 г. занимало немецкое консульство, потом консульство переехало в здание бывшего посольства Германии.





Особняк Густава Лерха (Дом № 88)

1838 -  арх. Монферран Огюст - перестройка.
Участок неоднократно переходил из рук в руки. В разные годы им владели:
1740 -  сенатский секретарь Максим Иванович Данилов
1743 - голландский купец Бергин
1760-е - лейб-хирург Иоганн-Генрих Кельхен
1744 - Сусанна – вдова английского купца Чарльза Рейнгольта
1777 - титулярный советник Михаил Иванович Сердюков
1783 - камер-юнкер  Петр Васильевич Мятлев,  будущий владелец особняка на Исаакиевской пл.
1785 - полковник Христофор Иванович Бенкендорф, отец известного шефа жандармов
1790 - кн. Андрей Андреевич Голицын
1793 - генерал-майор, кн. Валентин Эстергази
1796 - рижский купец Вильгельм Цуккербекер
В  1801 г.  в угловом доме поселился вице-адмирал Александр Лукич Симанский, командир Балтийского гребного флота с супругой Екатериной Григорьевной. Владение Симанского унаследовала его вдова, затем ее дети.
По перечню 1822 г. этим домом  № 172 (старый №175) владел купец Фейт, по справочнику Аллера от 1824 г. и ведомости от 1826 г. – тайный советник Николай Игнатьевич Калинин.
В 1835 г. хозяином назван немец Густав Лерх.
В 1838 г. Монферран, живший в соседнем доме, составил для Г. Лерха проект перестройки дома в стиле классицизм. Проект был осуществлен. Фасад на набережную по углам оформили портики из двух ионических пилястр, завершенные треугольными фронтонами Окна в портиках снизу украшала балюстрада, сверху архивольт с тимпаном и лепные рельефы. Вход в дом был с Прачечного пер.
У Лерха участок купила жена Монферрана, поделившая его на три части. К ней самой  (в 1840-х гг.?) отошла средняя часть  с садом, образовав проезд на Прачечный пер.  Угловая часть с особняком была продана графине Ю. П. Самойловой., задняя по Максимилиановскому – другому владельцу.
В 1849 г.  соседкой Монферрана названа купчиха  Ольга Ивановна Атрыганьева (Отрыганьева), завещавшая дом сыну, отставному сотнику Николаю Алексеевичу Атрыганьеву. Н. А. Атрыганьев был хорошим пейзажистом, учился у Н. Е. Сверчкова и А. И. Мещерского и с 1882 г. показывал свои картины на выставках Академии Художеств, которая в 1886 г. избрала его  почетным вольным общинником.
С 1885 г. владельцем дома были: тайный советник Евгений Иванович Ламанский, брат известного слависта и председатель совета Волжско-Камского банка, и его жена Александра Карловна, а затем их дочь Александра Евгеньевна, в первом замужестве Бодиско, а во втором фон Таль, одаренная акварелистка.
В 1912 г. арх. И. И. Долгинову было поручено перестроить особняк в шестиэтажный доходный дом с эркерами. Проект не был реализован.
       11 апреля 1917 г. Городская управа утвердила проект  арх. М. С. Лялевича. Зодчий взял за основу ампир московских усадеб, перенес главный фасад в перулок, устроив перед ним двор с воротами, украшенный фигурами львов. Фасад на Мойку оставался прежним, соотнеся с ним новый двухэтажный дом по переулку. Планы смешала революция.
       В 1920-е гг. дом по-видимому стоял бесхозным. Как писала  в то время «Ленинградская правда»: «В особняке, несмотря на разруху, до начала 1926 г. сохранилась крыша, которая вследствие недостаточного надзора и непринятия мер рухнула, при чем под развалинами погибло много художественных украшений особняка». Разборка дома вероятно произошла во второй половине 1920-х гг, тогда же на его месте был выстроен безликий двухэтажный дом, тесно «прилипший» к соседнему особняку.
      "Красная газета" 1 июля 1928 года поместила печальную заметку о том, что пустовавший дом Монферрана в первые послереволюционные годы, когда шла гражданская война, служил одно время приютом для беспризорных, которые растащили всё сколь-нибудь ценное, вплоть до стекол и дверных ручек..."
       Рассматривая этот дом, следует учитывать, что не всё это здание дОлжно называть домом Монферрана. Он владел лишь левой половиной дома, включающей балкон в виде фонаря-эркера. А правая половина - это дом №88. Зодчий же, жил в левой половине. В конце 1920-х годов оба здания (дом №86 и дом №88) по набережной реки Мойки были перестроены и в результате объединены в один, с общим фасадом и общим входом.
       В обоих домах разместилось Ленинградское геологоразведочное управление, а после ВОВ – проектный институт «Гипроруда».
       В середине 1990-х гг.  дом № 86-88 заняла  городская прокуратура, после того как НПО «Буммаш» не смогло провести его ремонт и реставрацию.
         В настоящее время (2017 г.) здесь расположилось Главное следственное управление следственного комитета РФ по Санкт-Петербургу.
Tags: Репортаж
Subscribe
promo golibus march 15, 2013 19:36 21
Buy for 20 tokens
Ecce Homo (Се, Человек!). худ. Антонио Чизери Сколько б я ни ленился и ни откладывал на "потом", изъясниться, все же, придется. Речь пойдет о стереотипах в сознании среднего обывателя, применительно к религии, Богу и о некоей "исключительности" отдельных народов.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments