Голиб Саидов (golibus) wrote,
Голиб Саидов
golibus

Прогулки вокруг дома (5b)




Глава 5 (продолжение...)



       Именно на этом углу некогда находился дом Ланских. И именно сюда, утром 14 декабря 1825 года (после неудавшегося восстания) доберётся в совершенно невменяемом состоянии молодой офицер лейб-гвардии конного полка князь Александр Иванович Одоевский в надежде, что родная тётка поможет и поддержит его в такую трудную минуту. Он не входил в узкий круг организаторов восстания, но глубоко симпатизировал идеям декабристов.

        К своему великому изумлению, он не только не встретил тут ожидаемого сочувствия и помощи родных, но и вызвал у них приступ искреннего возмущения и негодования. Особенно со стороны тётушкиного мужа - генерала Ланского, добропорядочный дом которого, оказывается, был теперь опозорен появлением человека, посмевшего поднять руку на самого государя. В общем, родной дядюшка поскорей поспешил "сдать с потрохами" властям своего племянничка, дабы ему не вменили факт сокрытия бунтовщика. Его "благородный" поступок не останется без внимания и будет отмечен высокой монаршей благодарностью и наградой: чуть позже, когда Одоевского осудят и отправят в сибирские рудники, всё его личное состояние перейдёт родной тётке и её мужу.
    К 1870 году наследники генерала Ланского продадут дом и новым владельцем станет генерал-лейтенант Александр Иванович Глуховской - владелец трёх доходных домов в Коломне и член военно-ученого совета при Главном штабе военного Министерства.
    А в 1903 году в доме №1 по Офицерской улице откроется первый из четырёх кинематографов, которому его хозяин Рафаил Гиршевич Слуцкий, даст название "Эльдорадо". И надо отдать должное, кинематограф не пустовал. Зрители тут с удовольствием смотрели остросюжетные фильмы с броскими названиями: "Дочь павшей", "Сонька Золотая ручка", "Раздавленная жизнью" и другие "хиты" своего времени.
 




     Напротив дома №1 на Офицерской (ныне - Декабристов) улице, располагалось также, ещё одно - не менее интересное - строение №2, современный облик которого окончательно сложился во второй половине XIX века, в процессе надстройки и перестройки более раннего здания. Дом этот в 1860-е годы принадлежал княгине Любомирской, по заказу которой столичный архитектор Н.В.Трусов надстроил особняк четвертым этажом, а в 1868 году зодчий Занфтлебен изменил рисунок наличников здания.
     Интересен этот дом по ещё одной причине:  в феврале-апреле 1811 году родители Саши Пушкина приезжали в Петербург для выбора учебного заведения, в которое они намеревались определить старшего сына. И поселились именно в этом доме. Их дочь и сестра поэта О. С. Павлищева вспоминала:
     «В то время иезуитской коллегиум в Петербурге пользовался общею известностью, и первым намерением родителей было поместить его туда, для чего они и ездили нарочно в Петербург...».(22)
     Анненков, опираясь на эти воспоминания, писал: «Пушкины нарочно ездили в Петербург для устройства этого дела и переговоров с директорами заведения, когда положение об открытии Царскосельского лицея совершенно изменило планы их».(23) Совет А. И. Тургенева определил окончательный выбор в пользу Лицея. В пушкинской «Программе автобиографии» этот момент обозначен так: «Езуиты. Тургенев. Лицей.» (XII, 308).
     Сплошной просмотр подшивки газеты «Санкт-Петербургские ведомости» за 1811 г. позволил найти ранее не учтенное сообщение. Среди прибывших между 22 и 26 февраля из Москвы в Петербург значится: «Оттудаж, коммисариатской коммисионер 7го класса Пушкин, жив. [ущий] в Офицерской улице в доме Порохова».(24)  Это не кто иной, как отец поэта, числившийся в ту пору подполковником (что соответствует 7-му классу Табели о рангах) комиссариатского ведомства в Москве. Дом Порохова по Офицерской (ныне ул. Декабристов) располагался на углу Вознесенского проспекта во 2-й Адмиралтейской части под № 159 (современный адрес — Вознесенский, 13 или Декабристов, 2). Хозяин дома в адресных книгах значится полностью как «Порохов, Дмитрий, поручик».(25)
      Этот трехэтажный каменный дом хорошо сохранился до нашего времени с незначительными переделками.
1 марта Сергей Львович подал прошение на имя министра народного просвещения гр. А. К. Разумовского о приеме в Лицей своего сына. Тогда же он обратился и в Герольдию с просьбою о выдаче свидетельства о дворянстве сына, подписанного 23 марта.(26) Никаких других документальных свидетельств этого пребывания родителей Пушкина в столице, связанного с определением его в Лицей, неизвестно. Квартира в доме Порохова была снята, по всей видимости, на месяц и, завершив свои дела в Петербурге, родители возвратились в Москву.
(Источник: "Новые пушкинские адреса в Петербурге" - http://feb-web.ru/feb/pushkin/serial/v95/v95-168-.htm?cmd=2 )
--------------------------------------
С н о с к и:
22 Павлищева О. С. Воспоминания о детстве А. С. Пушкина // А. С. Пушкин в воспоминаниях современников. М., 1974. Т. 1. С. 48.
23 Анненков П. В. Материалы... С. 43.
24 Санкт-Петербургские ведомости. 1811. 28 февр. № 17.
25 Санкт-петербургская адресная книга на 1809 год. СПб., 1809. С. 131.
26 Летопись... С. 36—37.





Доходный дом - Дом Брунста


Адрес: Офицерская улица, д. № 4
1833 - арх. Грунтов Александр Матвеевич
1865 - арх. Бекман Федор Федорович - изменение фасадов

      Надо же, как непредсказуема судьба: ровно через 20 лет после описываемых чуть выше событий, в следующем доме (можно сказать, буквально "за стенкой"!) снимет жильё другой - не менее знаменитый - классик мировой литературы.
     С августа 1831 г. по май 1832 г. на третьем этаже этого дома проживал писатель Николай Васильевич Гоголь.
     В письме Пушкину от 21 августа 1831 года Гоголь писал:
    «Дворы домов по Мещанской(1), по Екатерининскому каналу(2) и еще кое-где, а также и много магазинов были наполнены водою. Я живу на третьем этаже и не боюсь наводнений; а кстати, квартира моя во 2 Адмиральтейской части, в Офицерской улице, выходящей на Вознесенский проспект, в доме Брунста. »
     В письме к Данилевскому А.С.:
«Хотя по назначенному тобою адресу можно было меня отыскать, но всё лучше и скорее будет, когда ты станешь употреблять следующий: 2 Адм. части в Офицерскую улицу, в доме Брунста.»
     Раз уж, мы коснулись темы проживания классика в Петербурге, то наверное имеет смысл, коротко обозначить и другие адреса, связанные с его местожительством в столице российской империи.




Гороховая улица, дом 46


    Первый дом в Петербурге, куда заселился писатель, прибыв впервые в Петербург. Сюда они вместе с его приятелем Данилевским приехали в конце декабря 1828 года и жили здесь до начала 1829 года.
    Это доходный дом купца Галыбина (или Галибина).
     Перестраивался в 1871-1872 годах, архитекторы - Китнер Иероним Севастьянович и Шретер Виктор Александрович.
    Вот письмо Гоголя своей матери от 3 января 1829 года, где он сообщает ей помимо прочего и о своих бытовых условиях:
    «Я много виноват пред вами, почтеннейшая маминька, что не писал вам тотчас по моем прибытии в столицу. На меня напала хандра или другое подобное, и я уже около недели сижу, поджавши руки и ничего не делаю. Не от неудач ли это, которые меня совершенно обравнодушили ко всему. Из числа их первая, что Лог. Иван. Кутузов  был во всё это время опасно болен, и я до сих пор не являлся. Теперь узнал я, что ему легче и послезавтра предстану. Из прочих же, к кому письма имел, нашел одного только Ив. Косяровского, от которого думал выведать несколько сведений насчет житья в Петербурге. Но он хотя живет здесь долго, но столько же знает толку, сколько и всякой провинциал, не понимаю, как они живут здесь, ничего не видя и не слыша.
    Скажу еще, что Петербург мне показался вовсе не таким,как я думал, я его воображал гораздо красивее, великолепнее, и слухи, которые распускали другие о нем, также лживы. Жить здесь не совсем по-свински, т. е. иметь раз в день щи да кашу, несравненно дороже, нежели думали. За квартиру мы плотим восемьдесят рублей в месяц, за одни стены, дрова и воду. Она состоит из двух небольших комнат и права пользоваться на хозяйской кухне. Съестные припасы также не дешевы, выключая одной только дичи (которая разумеется лакомство не для нашего брата). Картофель продается десятками, десяток луковиц репы стоит 30 коп.... Это всё заставляет меня жить, как в пустыне, я принужден отказаться от лучшего своего удовольствия видеть театр. Если я пойду раз, то уже буду ходить часто, а это для меня накладно, т. е. для моего неплотного кармана. В одной дороге издержано мною триста слишком, да здесь покупка фрака и панталон стоила мне двух сот, да сотня уехала на шляпу, на сапоги, перчатки, извозчиков и на прочие дрянные, но необходимые мелочи, да на переделку шинели и на покупку к ней воротника до 80 рублей. К этому прибавить нужно, что начиная от Чернигова до самого Петербурга и в самом Петербурге рубль серебром ходит без двадцати пяти копеек, следовательно и тут я потерпел убыток. Комиссия мне была с письмами — ни на одном не написано адреса, и я принужден был нанимать мошенников здешних комиссионеров для отыскания их квартир, которые дерут предорого и ни на грош не приносят пользы.
   Извините... Не могу более писать. На первый раз довольно. Ваш покорнейший, навек вам преданный сын Н. Гоголь.
Адрес мой III-й Адмиральтейской части на Гороховой улице подле Семеновского моста в доме купца Галыбина под № 130. »



   В доме № 79 по набережной канала Грибоедова Николай Васильевич Гоголь жил в июне 1828 года. Дом стоит на углу канала Грибоедова и Вознесенского проспекта (дом № 23 по Вознесенскому проспекту) возле Вознесенского моста. Это был дом Мюссара (гостиница «Неаполь»).
   Дом был построен в конце XVIII - начале XIX вв., перестроен в 1855 году (архитектор - Ланге Август Иванович).Впоследствии домом владел С.О. Китнер.




   В следующем доме № 72 по набережной канала Грибоедова писатель жил в начале 1829 года. Здесь Гоголь жил вместе с приятелем А.С. Данилевским, с которым они вместе приехали в Петербург.




  В доме №39 по Большой Мещанской улице Николай Васильевич жил с апреля по июль 1829 года. Это был доходный дом каретного мастера И.А. Иохима.
   В письме своей семье от 22 мая 1829 года Гоголь писал:
  «Мой адрес: на Большой Мещанской в доме каретного мастера Иохима.»
   Вот занятный отрывок речи Хлестакова из «Ревизора»:
«Жаль, что Иохим не дал напрокат кареты, а хорошо бы, черт побери, приехать домой в карете, подкатить этаким чертом к какому-нибудь соседу-помещику под крыльцо, с фонарями, а Осипа сзади, одеть в ливрею. Как бы, я воображаю, все переполошились: "Кто такой, что такое?" А лакей входит (вытягивается и представляя лакея): "Иван Александрович Хлестаков из Петербурга, прикажете принять?" Они, пентюхи, и не знают, что такое значит "прикажете принять".»




     В доме № 69 по набережной канала Грибоедова Гоголь жил с конца 1829 года по май 1831 года. Тогда это был доходный дом купца И.Д. Зверкова.
     Примечательно, что все обозначенные выше адреса расположены практически в одном районе, и расположены совсем недалеко друг от друга.
---------------
С н о с к и:
1 - В районе, охваченном излучиной канала Грибоедова, проходят параллельно три улицы, которые первоначально назывались Большой, Средней и Малой Мещанской (именно так они и назывались в те времена, когда здесь жил Ф.М.Достоевский); Большая Мещанская только частично проходит через этот район, а две другие находятся в нем целиком. От Большой мещанской начинается Столярный переулок, пересекающий две другие улицы и ведущий к Кокушкину мосту.
  Позже Большая Мещанская улица была переименована в Казанскую, Малая Мещанская - в Казначейскую, а Средняя стала просто Мещанской.
  В советское время произошло новое переименование: Казанская улица стала улицей Плеханова, Мещанская - Гражданской, а Столярный переулок - улицей Пржевальского; не переименованной осталась только Казначейская улица. В конце XX - начале XXI в. Казанской улице и Столярному переулку были возвращены их первоначальные названия.
2 - В настоящее время - канал Грибоедова.
--------------





       Тут, конечно же, сложно удержаться от соблазна, чтобы не свернуть чуточку в сторону (влево от Вознесенского проспекта) с тем, чтобы хотя бы совсем коротко упомянуть и о "квартале Достоевского", который как раз обозначен выше упомянутыми в сносках улицами. Если честно, то я тут прогуливаюсь очень редко, так как этот "кусочек Петербурга" и в самом деле, действует (во всяком случае, на меня) несколько угнетённо. Не знаю: то ли оттого, что тут все улочки короткие и упираются одной стороной в канал, то ли вследствие наложения картинок моей юной фантазии (как это ни странным может показаться, но самыми первыми моими книгами были "Бедные люди" и "Преступление и наказание", в ходе прочтения которых я действительно плакал по ночам /войдя в роль и искренне сопереживая персонажам/ и после чего, стал взахлёб читать всё без разбору) с тем, с чем мне пришлось воочию столкнуться уже проживая в Питере...





         Начало известного романа:
       "В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С - м переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К - ну мосту."
        Что ж тут неясного? Понятное дело, что имеется в виду Столярный переулок и Кокушкин мост.
       Одним словом, возникло некое состояние, которое можно охарактеризовать как "дежавю". Как нечто уже пережитое когда-то давным-давно и вновь внезапно возникшее перед взором. Оно, к сожалению, не поддаётся словесному описанию: это скорее, объяснимо на уровне чувств, на уровне тончайших психологических переживаний, происходящих в душе человека, действия и мотивы которых способен воссоздать лишь редчайший мастер пера и слова. Коим - по моему глубокому убеждению - являлся человек, который стоял на краю смерти и вдруг чудом выжил. Да, я имею в виду его связь с "петрашевцами" и то, что он пережил. Этот момент затем неоднократно обыгрывался классиком в различных его произведениях.
       Мне кажется, что это обстоятельство наложило особую печать, которое проходит красной линией через всё творчество этой уникальной личности. Все его основные произведения (несмотря на его действительно тяжелый слог) читаются как бы с лупой в руке: писатель как безжалостный хирург, вскрывает на ваших глазах те самые тончайшие кровеносные сосуды, которые другие специалисты предпочли бы не трогать. Ибо это захватывает дух и ставит перед обычным простым человеком непростые вопросы нравственного порядка и требующие от вас немедленного ответа. А это - ох, как сложно и неоднозначно...
     И вновь, как в известном анекдоте: "Ви, конечно же, будете смеяться..."
     В смысле, как раз напротив того дома, где мне довелось работать в одном замечательном кафе и печь осетинские пироги, жил до января 1867 года Федор Михайлович. В этом доме Достоевский познакомился с молодой стенографисткой Анной Григорьевной Сниткиной (записывавшей под его диктовку роман "Игрок") и женился на ней. Но самое важное для нас - другое: здесь он написал роман "Преступление и наказание".





     Однако, возвратимся на улицу Декабристов.
      Дом №3 по Офицерской улице до середины XVIII века принадлежал статской советнице Анне Семеновне Сольской и её брату - статскому советнику Лихонину Григории Семеновичу.
      После смерти владельцев наследники продали дом действительному статскому советнику, профессору и доктору химии Феликсу Александровичу фон Пелю. Знаменитый фармацевт являлся наследником старинной фармацевтической фирмы "Пель и сыновья". Лекарства Пеля широко рекламировались в столице Российской империи и её губерниях. Все верили, что "Спермин Пеля" действительно является чудо-средством от старческой дряхлости и полового бессилия.
      В 1908 - 1913 годах доходный дом №3 был вновь перестроен, но уже сыном и наследником домовладельца - городским архитектором Андреем Феликсовичем Пелем.
      В марте 1878 года судьба приведет писателя Л.Н.Толстого в Петербург. И в первый же свой день в столицу Толстой направится с визитом к другу юности Владимиру Александровичу Иславину, который жил на хорошо знакомой Льву Николаевичу Офицерской улице, в доме №3.




Доходный дом Якобса

Архитекторы: Барч Густав Мартынович (Карлович), Вебель Мориц Богданович
Год постройки: 1852

     Здесь, на месте дома №5, в середине XVIII века находился одноэтажный особняк подрядчика-строителя купца И.М.Костревского. В 1850 году участок и дом приобрел у наследников купца иностранец Самуил Якобсон для того, чтобы построить на его месте большое жилое строение.
     Лев Николаевич неоднократно посещал столицу и даже проживал некоторое время на этой же самой Офицерской. Здесь, 25 февраля 1856 года писатель устроит новоселье, где соберутся друзья-литераторы и его однополчанин - кавказский герой, кавалер Георгиевского креста Ф.Ф.Кутлер. Именно его, чуть позже, Толстой изобразит в повести "Хаджи-Мурат" под именем Бутлера.
 



Слева направо: А.И.Гончаров, И.С.Тургенев, Л.Н.Толстой, Д.В.Григорович, А.В.Дружинин, А.Н.Островский. 1856 г.


    А чуть ранее, 15 февраля того же года, по предложению Л.Н.Толстого шестеро писателей, цвет русской литературы, авторы журнала "Современник", направятся к дому Имзена, в ателье "Светопись Левичкого" с тем, чтобы сняться вместе. Некрасов отсутствовал по причине болезни.
    Льву Николаевичу хорошо работалось в этой квартире, несмотря на то, что прожил он тут недолго - уже 16 мая 1856 года он запишет в своём дневнике: "Дома укладывался... Завтра встаю рано и устраиваю с квартирой. Еду".
    Здесь он закончит рассказ "Метель" и напишет повесть "Два гусара".
    Это просто, удивительно и почти невероятно: на одном таком маленьком "пятачке" с небольшим временным интервалом, нам удалось собрать такой богатый улов из классиков отечественной и мировой литературы! Откровенно говоря, даже не верится...





Архитекторы: Стуккей В. Е.
Год постройки: 1864
Стиль: Эклектика


    Дом № 6 до 1850 года принадлежал наследникам знаменитого каретного мастера Ивана Христофоровича Шуберта. Впоследствии одна из его наследниц распорядилась воздвигнуть на этом участке большой доходный дом.
    В 1860-е годы здесь снимал квартиру Михаил Ларионович Михайлов. Его имя было известно всей читающей России: это был поэт, прозаик, переводчик и литературный критик. Уже в раннем возрасте он публикует свои первые стихи. Овладев несколькими иностранными языками и основательными сведениями в области истории искусства, он очень скоро поднимется вверх по карьерной лестнице. Дослужившись до солидных чинов, получает дворянское звание и становится состоятельным человеком.
    Следует отметить ещё одну грань его литературного таланта - это переводы. Вот лишь некоторые из имен известных поэтов: Анакреон, Сафо, Эсхил, Саади, Байрон, Марло, Гёте, Шиллер, Шевченко, Петефи, Бернс, Мицкевич... Однако особую славу ему принесли переводы произведений Г.Гейне и П.Беранже.
     В 1901 году в доме №6  на Офицерской улице жили издатель военной юридической литературы Н.В.Васильев, а также редактор популярного журнала "Самокат и мотор" - Н.А.Орловский. Во флигеле дома располагалась типография, директором которой был тот же Никалой Васильевич Васильев, а на первом этаже здания им был открыт магазин военной книги. Братья Орловские - Николай Александрович и Петр Александрович арендовали здесь же помещение для конторы редакции еженедельного журнала "Самокат и мотор", годовая подписка на который составляла 4 рубля. В этом журнале регулярно публиковались сведения и материалы о первых отечественных автомобилях и самокатах. Лучший из которых - самокат-жигули-лада - яркий представитель российского автопрома, который по праву может составить конкуренцию таким западным аналогам, как "тойёта", "форд", "фольксваген", "вольво", "рено" и прочим "отсталым" концернам.
Tags: Репортаж
Subscribe
promo golibus march 15, 2013 19:36 21
Buy for 20 tokens
Ecce Homo (Се, Человек!). худ. Антонио Чизери Сколько б я ни ленился и ни откладывал на "потом", изъясниться, все же, придется. Речь пойдет о стереотипах в сознании среднего обывателя, применительно к религии, Богу и о некоей "исключительности" отдельных народов.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments