Голиб Саидов (golibus) wrote,
Голиб Саидов
golibus

Глава 6 - От Фонарного до Львиного...



Доходный дом М. Ф. Петерсона

    Мы с вами уже почти подошли к первому перекрестку (угол Офицерской улицы и Фонарного переулка), но прежде, обратим внимание ещё на один дом, расположенный по улице Декабристов (бывшая Офицерская).

           Очередной доходный дом № 10 по Офицерской улице расположен на участке старого одноэтажного каменного жилого строения купца Андрея Христиановича Вилька. С середины XIX века домом владели бароны Стандершельды, сановные богатые домовладельцы. По их распоряжению в 1860 году архитектор М.Ф. Петерсон, сотрудник архитектора Николая Леонтьевича Бенуа, разработал проект и соорудил на месте особняка купца Вилька большой четырехэтажный жилой дом под жильцов.
    Начиная с 1870 года в доме снимал квартиру известный русский шахматист Михаил Иванович Чигорин, организатор шахматного движения в России. В 80-90-х годах XIX века Чигорин по всеобщему признанию – главный претендент на шахматную мировую корону. Однако в матчах 1889 и 1892 года с чемпионом мира В. Стейницем Чигорин потерпит поражение.
    Ну, как тут не вспомнить свою трудовую деятельность и не переместиться на "машине времени" в середину 80-х годов XX-го столетия, когда я, окончательно перебравшись в Ленинград (да - тогда он ещё назывался именно так), стал штатным сотрудником центрального городского шахматно-шашечного клуба имени М.И.Чигорина. С этим периодом связано немало историй и баек, но я пожалуй ограничусь всего одной миниатюрой.

ДОКТОР  ШАПИРО  ИЛИ  ЖИЗНЬ  ПРЕКРАСНА!

Известный в конце прошлого века на весь Союз доктор, один из главных врачей советской Армии Леонид Иосифович Шапиро на самом деле был очень простым и доступным в общении милым старикашкой. Нас сблизила с ним любовь к шахматам. Я тогда работал в шахматном клубе им.М.И.Чигорина в качестве рабочего, а ему -  квалифицированному судье - достаточно часто приходилось  проводить различного рода турниры.
К моменту нашего с ним знакомства это был уже совсем худощавый старик, с обвисшими мешками под глазами, с сухой морщинистой кожей и заметно сгорбленной осанкой. Это первое впечатление, однако мгновенно улетучивалось, стОило лишь, заговорить с ним. Он весь распрямлялся и заметно преображался. Особенно эти живые и озорные глаза. О-о! Они могли рассказать вам очень многое! В его умудренном взгляде читалось всё: и детская наивность, и недоверчивая осторожность, приобретенная за годы молодости, которая пришлась как раз на сталинское время, и искренняя расположенность к собеседнику, которая выражалась в уважении к оппоненту и умению слушать, и некая легкая ирония по отношению к жизни в целом.
За плечами остались далекие и светлые воспоминания дореволюционного детства, бурная молодость, тревожные тридцатые, Великая Отечественная, фронт, госпиталь, затем работа в советской Армии. И всё это время - труд, труд, труд... Он был не только ветераном войны и труда, но и Заслуженным врачом советской Армии.
В орденах и медалях я застал его лишь единожды, 9 мая. Награды настолько плотно облегали несчастное тело, что - казалось - подомнут своею тяжестью старого ветерана. В тот день я даже постеснялся к нему подойти: настолько парадным, величественным и недосягаемым он показался для меня. Словом, настоящий герой и защитник Отечества.
Зато в обычные дни Леонид Иосифович сам находил меня и, заговорщически подмигнув, кивал головой на шахматную доску. Иногда, мы прерывали поединок и выходили на перекур. Здесь, у входа в клуб, на бывшей улице Желябова 25, где постоянно мельтешит перед глазами толпа вечно спешащих куда-то людей, мы с ним выкурили не одну пачку сигарет.
Это был тот самый тип пожилых людей, который, несмотря на свой почтенный возраст, любил остроумный фривольный анекдотец, умел заценить хороший юмор, да и сам, при случае, не прочь был тряхнуть стариной. Одним словом, с ним было, что называется, не соскучишься. Вдобавок ко всему, старичок являлся ещё и превосходным рассказчиком.
- Леонид Иосифович, Вам необходимо бросить, к черту, курить! - строго пытаюсь ему внушить, глядя на то, как он заколотился в очередном приступе кашля. - Восемьдесят лет, всё-таки...  Пожалейте себя.
Откашлявшись и аккуратно обмакнув носовым платком прослезившиеся уголки глаз, он нехотя соглашается со мною:
- Да надо, надо бы...
И тут же, вероятно вспомнив историю, лукаво прищуривается:
- А я тебе разве не рассказывал о том, как пытался завязать с этим делом?
- Нет.
- Ну, тогда слушай.
Тут старик смачно затянулся и, усмехнувшись себе под нос, не спеша выпустил густое облако табачного дыма.
- Было это лет пять тому назад. Я тогда очень страдал от кашля. А тут ещё и знакомые достали: "Силы воли Вам не хватает..."
Это у меня-то, её не хватает?! В общем, разозлился я не на шутку и говорю сам себе: "Всё: с этой минуты ни одной сигареты!" Твердо так. Ты ведь, меня знаешь? Словом: сказано - сделано!
Поначалу, в первые часы, правда, очень тяжело было: рука автоматом тянулась к карману. Выкинул сигареты, спички. Чтобы хоть как-то забыться, занял себя делом. На следующий день просыпаюсь нормальным человеком: кашель почти прекратился, настроение прекрасное, давление в норме. Радуюсь, и только. "И чего только я раньше до этого не додумался?" - удивляюсь сам себе. Словом, так прошло три дня. А на четвертый - вызвали "скорую". Еле откачали.
Решился, после этого случая, обратиться за консультацией к своему ученику (Леонид Иосифович назвал мне какую-то очень известную фамилию, которую я, к сожалению, теперь уже забыл). Встречает он меня, значит, и смущенно так обращается:
- Простите, Леонид Иосифович, право, мне даже как-то не совсем удобно об этом говорить Вам - моему учителю - но кто Вас надоумил до такой очевидной глупости? Как можно резко лишать организм той необходимой порции никотина, к которой он уже привык? Вам что - жить надоело?!
- Нет, ты представляешь себе? - заливается старик смехом, переходящим в очередной приступ кашля. - Чуть было копыта не откинул. А я ведь, ещё пожить хочу!
Он с наслаждением окинул взором голубое безоблачное небо, затем взгляд его опустился на толпу прохожих. Вдруг, глаза его как-то странно заблестели по-юношески, с огоньком:
- Вон, смотри-смотри: какая задница идёт, а? Да не туда ты смотришь! Во-он, в сторону ДЛТ (Дом Ленинградской Торговли).
Наконец, и я впиваюсь взглядом в эту действительно обворожительную и гипнотизирующую часть женского тела, перед которой все возрасты покорны. Остаток перекура мы оба, молча, провожаем "цель" пожирающим взглядом, стараясь не упустить её из виду. Тем не менее, она, все же, теряется, исчезая за углом, и мы, тяжело вздохнув и бросив окурки в урну, вновь возвращаемся к прерванной партии.




      Наконец, мы подошли к первому на нашем пути перекрёстку и к одному из домов под номером 7 по бывшей Офицерской улице.  В начале XIX века здесь находился двухэтажный особняк купца Федора Васильевича Кулебякина. Во второй половине XIX столетия каменный особняк купца Кулебякина приобрел потомственный почетный гражданин, купец первой гильдии А.В. Зверков. В 1857 году он снес это строение и на его месте воздвигнул большой четырехэтажный доходный дом, где кроме квартир предусмотрел размещение меблированных комнат.
Автором проекта нового дома и его строителем был известный столичный архитектор Николай Павлович Гребенка, по проекту которого построено немало уникальных зданий в северной столице. Все доходные дома этого самого популярного архитектора-строителя XIX века, как и возведенный им дом № 7 на Офицерской улице, строились не только быстро, но и очень экономично. Специализируясь на «скоростном строительстве» недорогих и экономичных доходных домов, архитектор Н.П. Гребенка дал интересные образцы предельно упрощенной трактовки неоренессансных мотивов в виде системы плоских поэтажных лопаток. Первые этажи его домов, как правило, обрабатывались несложным рустом.
В 70-х годах XIX века в доме № 7 на Офицерской улице размещалась частная женская гимназия господина Кнорре. При учебном заведении существовал пансионат для гимназисток.
В этом же доме на Офицерской улице находилась приемная медицинского попечителя о бедных доктора Отрошкевича, состоявшего в штате медико-филантропического комитета Императорского человеколюбивого общества. Врач принимал больных с 8 до 10 часов ежедневно.
В начале XX века в этом доме на четвертом этаже занимал угловую квартиру № 19, выходившую окнами на Офицерскую улицу и Фонарный переулок, Виктор Павлович Коломийцев, известный столичный музыкальный критик.
Ведущие театры постоянно пользовались его услугами, а к советам этого музыкального критика прислушивались выдающиеся певцы того времени (Шаляпин, Собинов, Ершов, Нежданова и другие деятели отечественного искусства и Императорской оперной сцены). Виктор Павлович особенно близко дружил с Леонидом Собиновым, тогда еще начинающим молодым певцом. Нередко после спектаклей и торжественных юбилеев к Коломийцевым, на четвертый этаж дома № 7 по Офицерской улице, приходили знаменитые артисты, певцы и музыканты – Л.В. Собинов, Ф.И. Шаляпин, Н.Н. Фигнер, И.В. Ершов, М.Н. Кузнецова-Бенуа, И.В. Тартаков, А.И. Зилоти, С.А. Кусевицкий, В.Э. Мейерхольд, П.З. Андреев, Л.А. Андреева-Дельмас и др. В кабинете Виктора Павловича допоздна засиживались гости. Здесь разгорались бурные споры и возникали интересные дебаты.





На фасаде одного из зданий (дом №11) до сих пор висит мемориальная доска, которая напоминает: «В этом доме в 1921-22 годах жил и работал известный советский писатель Александр Грин». Вполне вероятно, что здесь и в самом деле жил и работал  Александр Степанович Гриневский, автор повестей, вызывающих веру в высокие нравственные качества человека. Хотя, специалисты и знатоки города остерегаются ответить на это вопрос однозначно и утвердительно.
 В этой связи, мне вспоминается моя поездка (буквально, на днях) на такси, когда я спешил на одну из своих важных встреч. Произошло это как раз накануне ежегодного традиционного шоу-мероприятия, посвященного окончанию школы и броско разрекламированного в последние годы на всю страну, как "Алые паруса".
Опытный местный таксист, желая как можно скорее добраться до конечного пункта назначения, "срезал" маршрут с тем, чтобы без "пробок" оказаться у центра. И, подъехав ко Дворцовому мосту, смачно выругался, ибо последний был не только заблокирован, но и... поднят, то есть разведён. И это среди белого дня, за пару дней до начала торжественных событий!
- Бл*ть, ну вот как теперь проехать к центру, они хоть что-нибудь головой соображают, когда принимают подобные решения?!
Я молчал. Потому что не знал - что тут можно возразить.
- Нет, ну сам посуди: "Белые ночи", "Кубок Конфедераций", а теперь ещё эти бл*дские "Алые паруса"! - как бы оправдываясь, возмущался старый водитель, коренной петербуржец. - Напьются и сдуру начнут подбрасывать вверх пустые бутылки из под шампанского: а на кого это там упадёт - их не колышет. Там же толпа народу! В прошлом году, один мой приятель, с супругой, припёрся ради любопытства на набережную Невы. Результат - травма головы у его жены и вызов скорой. Кого там вычислишь, в этом дурдоме? И вообще: у меня создаётся устойчивое впечатление, что всё, что ни делается в нашей стране в последнее время, иначе не назвать, как "пир во время чумы"! Нашему человеку всё по-барабану: только праздник подавай (неважно - какой), лишь бы нажраться до поросячьего визга и обязательно сделать селфи на фоне корабля, моста, дворца...
 И на сей раз, мне оставалось только молча сглотнуть слюну, крепко стиснув зубы от стыда. Ибо, он произносил вслух те самые мысли, которые уже давно теснились в моей голове, но неудобно было признаться.
 - Нет, Вы себе представляете, в какое время мы живём? - чувствуя в моём молчании солидарность и поддержку, приободрился мой визави, который был близок мне не только по возрасту, но и по взглядам - Ха! Закончил школу! Событие, ёпта! Ну и что? И мы заканчивали в своё время школу. И что теперь - из-за этого следует на три дня перекрывать весь центр?! Создавать искусственный транспортный коллапс?! Кому это надо?
 И тут же, буквально пару секунд спустя:
 - А я Вам скажу, кому это надо! - кивая большим пальцем в потолок автомобиля - Это им так нужно! Дабы напечатать завтра в газетах и показать по телевидению "потрясное шоу" и трындеть на весь мир о том, как мы заботимся о подрастающем поколении. Всё это чистейшей воды политика! Вы слыхали хоть что-нибудь о так называемом ЕГЭ?
 Я согласно кивнул головой.
 - Так вот, эти сегодняшние "вундеркинды" на вопрос "в каком году началась Вторая мировая война?", умоляюще просят: "А можно варианты?" Ну, чтобы потом ткнуть куда-нибудь... Нет, Вы себе представляете?
 И у меня снова не нашлось в ответ хоть каких-либо оправдательных слов. Я просто, мысленно кивал головой на все его замечания и доводы, поскольку они удивительным образом совпадали с моими горестными размышлениями на тему состояния образования в сегодняшней современной России.
 Сколько денег тратятся впустую... В ту ночь, размышляя надо всем этим, я долго не смог уснуть.




На месте жилого дома № 12 на Офицерской улице в начале XIX века располагалось небольшое каменное строение купца Ивана Софроновича Исаева.
В 1875 году дом купил у наследников купца состоятельный подрядчик-строитель Иван Иванович Бодин, он не только частично перестроил старое здание, но и выделил в нем несколько меблированных комнат, препоручив это хозяйство обрусевшему немцу Иоганну Карловичу Брунсу. В конце XIX века дом перешел к потомственному почетному гражданину, купцу первой гильдии Михаилу Яковлевичу Пономареву.
Здесь жил полярник Г. Я. Седов. Экспедиция Седова отправлялась из Архангельска. Готовый к отплытию в неведомое двухмачтовый «Святой Фока» принимал родственников и друзей команды. Затертый льдами корабль лег в дрейф. На зимовке не хватало самого необходимого. Люди бедствовали и несли потери. Седов тяжело заболел цингой, но выход первой русской экспедиции к полюсу не отменил. Наступил момент, когда он уже не мог сам идти – матросы тащили нарты, на которые уложили ослабевшего начальника экспедиции. Седов с трудом сам сделал последнюю запись в путевом дневнике. Почерк умирающего, ослабленного, больного человека: «16 февраля (1 марта) 1914 года. Увидели выше гор впервые милое, родное солнце. Ах, как оно красиво и хорошо! При виде его в нас весь мир перевернулся. Привет тебе, чудеснейшее чудо природы! Посвети нашим близким на Родине.».
 В доме № 12 на Офицерской героя-полярника осталась ждать его молодая жена – Вера Валерьяновна Седова, чья жизнь была полна мечтами и делами любимого человека. Но вот наконец пришло печальное письмо, положившее конец сомнениям. Писал любимый матрос Седова – Иосиф Кизино, спутник Георгия Яковлевича в его предыдущих плаваниях:
 «Многоуважаемая Вера Валерьяновна!
 В день выхода к Северному полюсу дорогого моего начальника Георгий Яковлевич на случай смерти завещал мне и господину Кушакову, кто останется из нас в живых, доставить в целости Вам следующее <…> письмо закрытое, дневник, веденный им до последнего дня перед выходом к полюсу, отчет о колымской работе и все деловые бумаги. Все было зашито в белый холст за сургучовой печатью Георгия Яковлевича и адресовано Вам.». Вскоре ей доставили этот пакет, в нем были ценнейшие документы – посмертный дар Отечеству от Седова, погибшего во льдах Арктики, на 82-м градусе северной широты, вблизи от острова Рудольфа.

Во второй половине XVIII века тут располагалось небольшое двухэтажное каменное строение, принадлежавшее вдове купца Зибина.
Начиная с 1915 года вплоть до великих трагических потрясений 1917 года домом владела княгиня Ольга Владимировна Урусова, фрейлина императрицы Александры Федоровны и дочь действительного статского советника князя В.П. Урусова – последнего отпрыска старинной знатной дворянской фамилии.
В 1869 году дом получил широкую известность в городе – в нем разместился шахматный клуб. Об этом много писали, сюда приезжали корреспонденты столичных газет.
12 октября 1869 года газета «Голос» опубликовала статью, в ней сообщалось: «Любителей и любительниц шахматной игры ожидает приятная новость. С разрешения Правительства в Петербурге учреждается шахматный клуб. Квартира для клуба уже нанята в Офицерской улице, 14, клуб будет открыт в первых числах будущего месяца. За право быть членом нового клуба мужчины и дамы платят в первый год 18 рублей, следующие годы – по 12 рублей». И действительно, 30 ноября 1869 года в доме № 14 по Офицерской улице состоялось торжественное открытие первого шахматного клуба в нашем городе.
1915 г. -  158-й городской лазарет  чинов Нерчинского округа Кабинета е.в. -Офицерская, 14  (ВПг на 1916. О. 1. Стлб. 675)
В советские годы в этом самом доме  жила в детстве прекрасная актриса Людмила Макарова - жена актера Ефима Копеляна.




 В 1867-1873 гг. в доме на четвертом этаже проживал композитор и дирижер Эдуард Францевич Направник. О чём свидетельствует мемориальная доска, прикреплённая к дому уже в наши дни (то есть, в XXI веке).
 "Направник Эдуард. Офицерская ул., д. 16, кв. 20. Артист (Всеобщая адресная книга С.-Петербурга. СПб., 1867-1868. С. 331)". В 1986 г. квартира перепланирована.
  Вообще-то, основным местожительством знаменитого композитора и дирижера Мариинского театра Э.Ф.Направника будет другой дом, расположенный чуть дальше, на Театральной площади (ул. Декабристов, 27 - ул. Глинки, 3-5 - наб. Крюкова канала, 6-8), именуемый ещё как Доходный дом А. М. Тупикова - Дом М. Ф. Немковой. Там же, кстати, жил и певец Мариинского театра Ф.И.Стравинский, умерший в этом доме в 1902 г. Стравинские вели патриархальный образ жизни, общались главным образом с близкими родственниками и представителями художественной интеллигенции Петербурга. В их доме часто бывали дирижер Э. Направник, балетмейстер М. Петипа, Ф.  М. Достоевский, Н. А. Римский-Корсаков, артисты Мариинского театра. Достопримечательностью в квартире Стравинских была оргомная библиотека по искусству.
 Также, в 1909-1918 гг. в этом доме жила балерина Т.П.Карсавина (1885-1978).
  Возвращаясь же к Э.Ф.Направнику, мне хочется поделиться своими ассоциациями, вызванными в связи с двумя историями, на первый взгляд, абсолютно не связанными между собою.

ИСТОРИЯ  ПЕРВАЯ

  Дело в том, что в Бухарском ханстве тоже, имелся свой "Пушкин". Причём, следует отметить, что помимо составления виршей и романов, он был ещё и выдающимся просветителем и реформатором своего времени. Если верить имеющимся сведениям, то проект Аму-бухарского канала предлагался этим ученым за пол столетия вперёд, но тогдашних правителей, погрязших в роскоши и протекционизме, естественно, это интересовало мало.
 Звали его Ахмад-и Дониш ("Знающий") или, по-простому, Ахмад-и-калля ("башковитый Ахмад"), за его умную головушку.
 Как и многим талантливым личностям, ему довелось намного опередить своё время. Его жизненный путь пришелся на время правления последней мангытской династии: он успел "зацепить" царствование трёх правителей Бухары - Насрулло-хана, Музаффар-хана и Ахад-хана.
 Как это случается со всеми неординарными личностями, в конце он попадёт в опалу и остаток своих дней проведёт покинутый всеми, позаброшенный и невостребованный двором.
 Достойное описание его богатого наследия, оставленного потомкам, ещё ждёт своего талантливого биографа. Здесь же, хочется только привести лишь куцые отрывки, которые дошли до меня и позволяющие составить некоторое представление об этом уникальном человеке.
 Нет необходимости говорить о том, что это был очень образованный человек, прекрасно знающий не только историю родного края, но и владеющий многими иностранными языками. Он искренне переживал за упадок нравов и коррупцию, приведшие некогда образцовую Благородную Бухару к её теперешнему незавидному положению. И, открыто выявляя недостатки, смело бичевал пороки, навлекая на себя гнев правящей верхушки. При эмирском дворе его терпели только за то, что он в совершенстве владел искусством дипломатии и не раз выручал бухарскую миссию из довольно щекотливых положений.
 Лично до меня (со слов друга - известного краеведа) дошла следующая история, рассказывающая о том, как бухарское посольство, игнорируя установленные правила этикета, намеренно опаздывало на премьеру оперы, одну из главных ролей в которой исполняла известная в то время мировая итальянская звезда оперной сцены Аделина Патти (1843 - 1919). Российские власти жёстко проучат надменную восточную делегацию, ровно в установленное время, начав представление.
 Какова же была ярость и одновременно стыд, охвативший представителей бухарского посольства, когда их встретят не так, как они того ожидали, вследствие чего, они вынуждены будут довольствоваться оставшимися местами и язвительными усмешками  со стороны остальных гостей. И всё это несмотря на то, что Ахмад Дониш предостерегал руководство от излишней гордыни и самонадеянности. "Тут вам не дома, - вероятно, вдалбливал он своим несознательным соплеменникам, - здесь существует незыблемое правило и нарушать установленный этикет не принято. Оставьте свои штучки на потом, когда приедете домой..." Но, куда там...
 В результате, по окончании представления, дабы хоть как-то спасти положение и выйти из мало приятной и щекотливой ситуации, мудрый дипломат выступит с экспромтом, посвятив Аделине Патти стихотворение, ошеломив всех присутствующих и растрогав главную героиню вечера.

"Вот легкою стопой, чуть приподнявши платье,
Венерою в мехах идет актриса Патти.
Все замерло, она лишь бровью повела -
И звуки полились по золотой палате.
И мы вздохнули все. Вдруг трепет серебра
Из горла соловья, на сладостном раскате,
Пронесся по толпе, как по ночным садам...
И сердце гурии гремит сердцам: «Пылайте!».
(пер. И.Сельвинского)

 Многогранная одаренность этой воистину уникальной личности, была по достоинству отмечена самим российским Императором, который подприт Ахмаду Донишу кольцо с внушительным бриллиантом. Позже, руководитель делегации отберёт этот перстень у законного владельца, мотивировав это тем, дескать, что оно предназначалось лично для самого эмира Бухары.
 Возвращаясь к началу нашего разговора, хотелось бы отметить, что даже такому человеку, как Ахмад Дониш, "ничто человеческое было не чуждо". Вот, всего лишь один из его многочисленных экспромтов, явившихся на свет благодаря исключительной наблюдательности учёного, почерпнутой из жизни.

Зан нагардад гирди марди некбахт,
Гирди он гардат, ки дорад к#ри сахт.
Не стоит обольщаться внешностью мужчины,
Надёжней с тем водится, у кого крепка дубина!


Аделина Патти

ИСТОРИЯ  ВТОРАЯ
  Вторая история связана с замечательным рассказом Валентина Пикуля, который называется "Букет для Аделины". Умоляю и настоятельно рекомендую - пройдитесь по ссылке и прочтите - не пожалеете! Он относительно короткий, но зато, получите несравненное удовольствие от прочитанного. Вот ссылка - http://e-libra.ru/read/138054-buket-dlya-adeliny.html  (Или - если боитесь  - "вбейте" в любой поисковик название рассказа и имя автора...)
  Наконец, возвращаясь к нашим временам, есть ещё и третья история, вызывающая у меня ассоциации с этим домом: она связана с трудовой деятельностью (помните: в самом начале повествования, я вам уже говорил о том, что эпизодически буду отвлекаться?) Так вот, на сей раз, лишь ограничусь своей короткой миниатюрой, которая называется

ИНОПЛАНЕТЯНИН

  Судьба свела меня с Володей всего в двух шагах от дома.
  Типичный магазин "24 часа", расположенный на улице Декабристов, ничем не отличающийся от своих многочисленных "собратьев", которые с заходом солнца обладают удивительным свойством - собирать вокруг себя уникальную публику, достойную пера настоящего репортера.
  Энергичный, шустрый и вечно неугомонный Володя, отличавшийся довольно крепким телосложением и развитой мускулатурой, работал в магазине обычным грузчиком и, как всякий нормальный грузчик, не чужд был "прополоснуть горло". Особенно эта его страсть пробуждалась по ночам, когда начальство, забрав ближе к вечеру выручку и оставив своих подчиненных в покое, уезжало восвояси, домой.
  Выглядел Володя моложаво, несмотря на то, что разменял уже четвертый десяток. Его энергии мог бы позавидовать любой из молодых людей: играючи раскидав товар и убрав в мгновение ока весь мусор, он томился в ожидании новых команд. А поскольку, таковых не было, то он периодически выскакивал на улицу, в поисках приключений и сбора необходимой информации. Поэтому нет ничего удивительного в том, что весь "бомонд", проживающий в радиусе километра вокруг магазина, был тщательно им изучен в самый кратчайший срок.
  Несмотря на его открытую душу и широкую натуру, в нем явственно прослеживалась этакая деревенская мужицкая хитрость и расчетливость: он четко знал, с кем можно и стоит выпить, а кого можно и грубо отослать, выпроводив за шкирку. В узком кругу таких же своих товарищей он был, что называется, на хорошем счету и пользовался определенным авторитетом.
  В один из вечеров, едва только машина шефа отъехала от магазина, к Володе нагрянул очередной гость. Держался он скромно и неуверенно.
"Новичок" - зафиксировал я мысленно, поскольку прежде эту личность встречать мне не приходилось.
  Володя быстро (на всякий случай) прильнул своим здоровым и крепким лбом к окну и, убедившись, что хозяин уехал окончательно и бесповоротно, сразу же преобразился, коротко станцевав вприсядку и радостно прищелкнув пальцами.
  Не успел я подыскать для себя убедительную причину, по которой можно было бы вовремя смыться, как друзья обступили меня с двух сторон.
  - Ну, что? За знакомство?! - радостно произнес Володя, кивнув на товарища и звучно хлопнув пробкой.
  Сопротивляться было уже бесполезно и потому я, обреченно вздохнув, представился:
  - Голиб.
  - Как?! - не понял новоиспеченный товарищ.
  Было заметно, что мое имя его явно сбило с толку. Не зная, как себя вести далее, он лишь беспомощно переводил взгляд с меня на своего товарища и обратно. "Водка" - понятно, "Володя" - понятно. А тут...
  Я умоляюще взглянул на Володю.
  - Г о л и б - повторил он следом, произнеся по буквам и, видя, что пришелец ещё глубже впал в ступор, наклонившись почти к самому уху, тактично пояснил:
  - Ну, - "инопланетянин". Понял?
  Некое подобие улыбки отразилось на лице гостя. Плотно обхватив преподнесенный ему полный стакан, он в мгновение ока опрокинул содержимое вовнутрь. Жидкость приятно и тепло разошлась по всему телу, вернув ему трезвый ум и ясный взгляд.
  - А-а, - произнес он, наконец, торопливо отправив в рот шпротину и окончательно просияв - по-о-нял! Инопланетянин! Кхе... Надо же...
  В ту же секунду мы переглянулись с Володей и облегченно выдохнули...
Tags: #ри, Репортаж
Subscribe
promo golibus march 15, 2013 19:36 21
Buy for 20 tokens
Ecce Homo (Се, Человек!). худ. Антонио Чизери Сколько б я ни ленился и ни откладывал на "потом", изъясниться, все же, придется. Речь пойдет о стереотипах в сознании среднего обывателя, применительно к религии, Богу и о некоей "исключительности" отдельных народов.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments