Голиб Саидов (golibus) wrote,
Голиб Саидов
golibus

Прогулки вокруг дома (6)

Глава 6 - (Продолжение...)




Дом Шуппе

Архитекторы: Лидериц А. И.
Год постройки: 1833
Стиль: Классицизм

      Почти прямо напротив (через дорогу) находится дом №13 - Дом Шуппе. В «Адресной книге Санкт-Петербурга» на 1837г., упоминается санкт-петербургский купец Иван Мартынович Шуппе, который проживал по Офицерской улице (ныне – Декабристов). Родоначальником же этой семьи в Петербурге предположительно является Johann Martin Schuppe (Иван Мартынович Шуппе), прибывший в Петербург, по всей вероятности, из Германии.

           Здесь, в конце 80-х - начале 90-х гг. прошлого века, находилась известная на всю округу тесная, но уютная забегаловка, без названия. Во всяком случае, никакой вывески я не припоминаю. В узком кругу собутыльников и друзей было принято коротко и просто обозначать эту точку: "Заскочим к Катьке". Так звали предприимчивую "хозяйку" этого скромного заведения, которая в "убойные" 90-е на короткое время имела возможность, арендовать маленький кусочек "своего Петербурга", который приносил ей свои небольшие дивиденды.
       Интересно отметить, что здесь порою находили свою отдушину не только всякого рода бомжи и алкоголики, но и вполне творческие личности, для которых реальная окружающая обстановка тех лет, являлась неплохим стимулом, способствуя развитию  творческого процесса. Это было, как раз, в  то жуткое (и одновременно - в чём-то романтическое) время, когда в за одним столиком вполне спокойно могли оказаться и законченные пропойцы и будущие известные журналисты и литераторы, о которых потом станет известно не только в родном городе, но и в более отдалённых уголках страны.
      Одним из которых будет С.Радлов - достаточно известный талантливый литератор, режиссер, журналист, сценарист. Среди его театроведческих работ - публикации по проблемам шекспировского театра в СССР в 1930-е. Именно там, "У Катьки" мы с ним и познакомимся. Являясь на 6 лет моложе меня, он - в своё время - окончил режиссерский факультет ГИТИС. Постановщик спектаклей в ряде театров Киева (1989) и Риги (1990). Автор рекламного проекта компании «Мерседес-Бенц», опубликованного в журнале Европейского Экономического Сообщества «Европа» (1993). Создал ряд культурологических программ на Радио «Свобода» (1991-1993) и ВВС (1993-1996).
          Жил он (впрочем, очень возможно, что и сейчас проживает, дай бог ему здоровья!) как раз напротив, во дворе дома, в котором проживал одно время Э.Ф.Направник.  Следует отметить, что как и у всех талантливых литераторах, у него была одна - вполне понятная и нормальная слабость: свои творческие статьи, он предпочитал оттачивать и полировать в демократической обстановке, в упомянутом чуть выше заведении. Что очень мне импонировало. Я бы не сказал, что мы с ним являлись близкими друзьями, но то, что питали к друг другу обоюдные симпатии - это было очевидно. Во всяком случае - с моей стороны всё выглядело совершенно искренне.
    Следует отметить, что его фамилия имеет благородные корни, что несомненно говорит о том, что предки моего товарища внесли немалую лепту в общую копилку культурного наследия  государства российского, являясь в своё время известными на всю страну литераторами, режиссерами и театроведами. И - как следствие - продолжили свою "трудовую деятельность" в Волголаге, в известный период, когда к власти придут большевики.
     Мы никогда с Серёжей не спорили ни о Булгакове, ни о Солженицине, ни о Довлатове. Так как он воспринимал меня лишь как неплохого повара восточной кухни, к тому же, весьма неплохо образованного; я же со своей стороны, стеснялся быть навязчивым, а потому, мы ограничивались лишь короткими репликами, сопровождаемые гулким звоном наших стаканов.
     Потом - так уж случится - что на какое-то время наши судьбы разойдутся. Однако, поскольку оба мы были привязаны душой к одному и тому же кварталу, то встреча была просто неизбежна. В очередной раз, когда я устроюсь на работу в небольшое кафе, что находилось на углу Фонарного переулка и набережной канала Грибоедова (мне уже доводилось писать об этом своеобразном месте работы в статье "Арабский пленник"), туда заскочит Сергей, чтобы пропустить рюмашку-другую за традиционным обедом. И, увидев меня, искренне обрадуется:
    - Как? Ты теперь здесь? - вскинет брови вверх мой старый друг. - Надо же, сколько лет...
    - О, Серёжа! - с радостью брошусь в объятия давнего приятеля, и с ходу закидаю вопросами - Где ты пропадал? Как дела? Что нового?
    - Да у меня всё по-старому... - успокоит меня приятель - живу, работаю, пишу... Кстати, на днях вышла моя новая статья. Ну, а ты как?
    - Надо же: и у меня на днях тоже, вышла очередная книжка!  - не выдержу я, похваставшись своей второй книгой, вышедшей в издательстве "Аркаим" и посвященной среднеазиатской кухне.
    И тут, неожиданно для себя отмечу, как лицо моего собеседника, на какие-то доли секунд вдруг до неузнаваемости преобразится, покрывшись пятнами и в недоумении уставившись на меня:
    - Какая книжка?
    Было заметно, что моё признание очень чувствительно задело и оскорбило самолюбие профессионального литератора. Что поделать: подобная реакция свойственна отдельным одарённым личностям. В тот момент мне были понятные его чувства: "Как?! Что он такое несёт? Нет, он, конечно же неплохой повар, но - встревать в святая святых!" Однако, похоже, врожденная воспитанность и тактичность в самый последний момент вернули моему товарищу самообладание, потому что через минуту мы уже вновь дружески вели беседу и Сергей даже с увлечением стал рассказывать мне о содержании своей новой работы. И я был откровенно рад, что секундное замешательство, сменилось вновь прежней дружелюбностью и расположенностью к своему давнему знакомому.
     "Ну, что тут поделаешь... - подумалось в этот момент мне - Quod licet Iovi (Jovi), non licet bovi (лат. «Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку»)". Понятное дело, что под "быком" подразумевая себя.



Дом Сапожниковой - Дом А. Н. Вейнера


Декабристов ул., 20
1811 - арх. Стасов Василий Петрович
1862-1863  - арх. Грейм Богдан Богданович - перестройка по ул. Декабристов   ([99]. C. 110)
1874 - гражд. инж. Буш Александр Константинович - надстройка по наб. кан. Грибоедова
Стиль: Эклектика


      Фасад решен в формах эклектики, от классицизма Стасова осталось только симметричность фасада.
      В этом доме, только с обратной стороны, обращенной к каналу (наб.канала Грибоедова 91) жила Галина Васильевна Старовойтова - российский политический и государственный деятель, председатель федеральной партии «Демократическая Россия». Здесь же, в подъезде этого дома (на втором этаже), вечером 20 ноября 1998 года Старовойтова была убита. Заказчики до сих пор не выявлены.




Доходный дом

Архитекторы: Реймерс Яков Иванович - перестройка 1860г.
Стиль: Эклектика


     Угловой участок (угол Офицерской улицы и Прачечного переулка), где сейчас находится современный дом № 17, ранее принадлежал купцу первой гильдии Хилькевичу. В середине XIX века он купил у наследников купца Карла Гейприха старый двухэтажный особняк, на месте которого в 1860 году академик архитектуры Яков Иванович Реймерс возвел красивый четырехэтажный дом, богато украсив его парадный фасад.
     Летом 1861 года 25-летний композитор, блестящий пианист и признанный глава группы музыкантов, с легкой руки В.В. Стасова названной «Могучей кучкой», Милий Алексеевич Балакирев (1836-1910) переехал в дом Хилькевича на углу Офицерской улицы и Прачечного переулка. Кстати, здесь же, в квартире №27, состоится знакомство 17-летнего Римского-Корсакова с главой "Могучей кучки", которому в ту пору исполнится... 25 лет. По средам на квартире у Балакирева собирались друзья-музыканты. Кроме них посетителями балакиревских «сред» стали многие известные литераторы, художники и просто любители музыки. Особенно часто у Балакирева бывал известный хоровой дирижер Гавриил Якимович Ломакин. Друзей объединяла идея создания бесплатной музыкальной школы, она по их замыслу должна была способствовать демократизации музыкального образования в России и могла бы на равных конкурировать с Петербургской консерваторией, представлявшейся им воплощением казенщины и рутины, очагом пропаганды немецкой музыки, мешавшей развитию национального русского искусства.
    В 1897-1900 гг. здесь жил поэт О. Э. Мандельштам  (1891-1938). Согласно данным Мандельштамовского общества, семья Мандельштама поселилась здесь в 1897 г.
    С "небольшой перчаточной мастерской" хоть  в Столярном, хоть в Максимильяновском  переулке сына в Тенишевское не отдашь, скорей всего, и фантазия такая в голову бы не пришла.  Евгений Эмильевич писал свои воспоминания в советское время и потому скромничал, конечно.
    Их отец был купцом 1-й гильдии и занимался экспортом кожи. Он состоял в пб. купечестве с 1896 года, но в ВПб на 1897 не попал, а вот в купеческой книге 1897 года он есть.
Мандельштам Эмиль-Хацкель Бениаминович, 44 л.. вер. иуд.. образов. домашн.; в куп. с 1896 г. Жит. Каз. ч.. 2 уч., по Мещанской ул.. д. № 14. Заним. экспорт кожи. при нем жена Флора Осиповна, сыновья: Осип 5 л., Александр 4 л. (Спр. кн. о лицах спб. купечества... СПб., 1897. С. 57).
    Т.е. на Мещанской (совр. Гражданской) они, вероятно, прожили зиму 1896-97 г.
К осени 1897, оставив на Мещанской, 14 склад с оптовой торговлей (ВПб на 1898. О. 2. С. 967), Мандельштамы перебрались в Максимилиановский, 14 (О. 3. С. 331).
    Здесь они появляются в Впб на 1899 (О. 3. С. 333), а склад перебирается в Максимилиановский, 14 (О. 2. С. 1055). Дом на Офицерской, 17-9 в это время принадлежал баронессе Александре Фердинандовне фон Таубе (О. 4. Стб. 281).



Дом П. П. Жако
Декабристов ул., 19
Архитекторы: Жако П. П.
Год постройки: 1836


      Следующий дом по этой же стороне улицы Декабристов - известный питерцам Дом П. П. Жако.
      Талантливый зодчий (родом из Франции) пользовался немалым авторитетом и уважением в среде петербуржцев. Среди его многочисленных работ можно отметить дом Голландской церкви (Невский пр., 60), дом Энгельгардта (Невский пр., 30). При этом, архитектор не забывал и о себе. Помимо дома №19 по Офицерской улице, он почти одновременно с ним построит ещё два особняка: на Большой Морской и на площади Искусств, 5, на подаренном ему участке придворных ювелиров братьев Сеген. П.П.Жако смело нарушал устаревшие каноны классицизма и вводил в композицию новые архитектурные элементы и решения.
      В 1840-1841 гг. в этом доме жил академик Константин Иванович Арсеньев - историк, географ, статистик. Он находился в тесной дружбе с титулярным советником Александром Ивановичем Герценом и даже  помог последнему, когда тому грозила ссылка в Вятку. Находясь на государственной службе, Арсеньев пользовался правом извлекать секретные документы из архивов. Вполне возможно, что с некоторыми из них он познакомит своего молодого друга в доме архитектора Жако. Известно, что о существовании "Записок" Екатерины II Герцен узнает от Арсентьева. Копия "Записок" была переправлена в Лондон и напечатана в Вольной русской типографии.
     В этом же доме, в мае - декабре 1844 проживал писатель Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин. В этот период он был вынужден поселиться в семье своего брата - Дмитрия Евграфовича, служащего лесного департамента Министерства государственных имуществ. С легкой руки писателя дом архитектора Жако войдёт в историю под именем "дома Иудушки Головлёва".
      В настоящее время, на первом этаже этого здания (слева) расположена столовая, а чуть правее от центральной арки - один из филиалов сети кафе-пирогов "Линдфорс" (чуть ранее - "Штолле"). Интересно отметить, что и раньше эти помещения отводились под булочные-кондитерские.
      В своё время, здесь находилась булочная-кондитерская Ивана Людвиговича Думы. А в полуподвале булочной располагалась пекарня, где выпекалась известная на всю округу продукция - булки, "венский товар", торты и всевозможные печенья.
      Адресная книга Яблонского на 1896 показывает здесь булочную и кондитерскую Фердинанда Ивановича Фиртеля. Ежегодный справочник "Весь Петербург" на 1914 называет владельцем Федора Рудольфовича Зальмена, а уже в 1917 - кондитерскую Павла Ивановича Отса.
      До известных взрывов жилых домов в Москве и Волгодонске, Питер мне нравился тем, что тут,  в любой части города, можно было, пройдя через серию проходных дворов, очутиться неожиданно в совершенно ином месте. К сожалению, после известных событий, практически все проходные дворы стали наглухо закрыты стальными решетками. И это ещё один повод для грусти...

 


Доходный дом Голлидея

Декабристов ул., 26
Грибоедова наб.к., 97
Львиный пер., 2


    Глянем теперь на противоположную сторону. В 1860 году, по проекту архитектора Александра Ивановича Ланге, купец 1-й гильдии Карл Эш построит большой дом. Поскольку, одним своим фасадом этот дом выходит на самый короткий в Петербурге Львиный переулок, а другим - на набережную канала Грибоедова, то соответственно он имеет "тройной" адрес. В строительных работах непосредственное участие принимал также и известный академик архитектуры Василий Иванович Шауб. Впоследствии наследники купца надстроят и существенно расширят здание.
    Чуть ранее, в 1790-е годы тут размещалась одна из первых "вольных" типографий Петербурга, принадлежавшая Ивану Герасимовичу Рахманинову - просветителю, переводчику и издателю Вольтера. Здесь же издавался журнал "Утренние часы", в котором сотрудничали А.Н.Радищев и Г.Р.Державин. Именно тут, на страницах этого журнала, появятся первые басни Ивана Андреевича Крылова. Рахманинов оказал большое влияние на молодого баснописца.
     В пушкинские времена дом арендовала дирекция театральной школы, находящейся в доме на кан. Грибоедова, 93.  Нижний этаж занимала типография, печатавшая афиши и пьесы, здесь же жили чиновники и актеры.
      Перестроенный в 1880-х гг. дом № 26 по ул. Декабристов был построен в конце 1790 гг. корнетом Конногвардейского полка Д. С. Прохоровым.
     В начале 1800-х здание было продано Ж. Сеппи, содержателю «Hotel du Nord», то есть Северного отеля. См. объявление в «Санкт-Петербургских ведомостях» (№ 71, 1802): «Жульен Сеппи, содержатель отеля, называемого Северным <...> в большой Офицерской улице под № 210, имеет честь известить господ путешественников и проезжающих, что у него можно найти чистые и хорошо меблированные комнаты, хороший стол, наемные кареты и служителей, кои говорят на разных языках в Европе употребляемых».
    Следующим владельцем дома стал купец Голлидей, сдавший его в 1817 г. в аренду дирекции императорских театров для размещения актеров русской труппы. Во флигеле, выходившем на Екатерининский канал, был устроен репетиционный зал. Благодаря удобному местоположению Северный отель, превратившийся со временем в популярный трактир, прожил долгую жизнь. Актер П. А. Каратыгин в своих «Записках» отмечает, что он сделался «любимым сходбищем комиссариатских чиновников и некоторых актеров». Он же добавляет: «Для холостых актеров, не державших своей кухни, подобное заведение было очень сподручно и удобно, но для женатых, любивших иногда кутнуть или пощелкаться на биллиарде, этот Отель-дю-Норд был яблоком раздора с их дражайшими половинами, которые сильно роптали на это неприятное соседство, отвлекающее мужей их от домашнего очага».
(из книги: Анатолий Иванов. История Петербурга в старых объявлениях. М.-СПб., «Центрполиграф», 2008. С.446-447.
     С 1911 по 1919 гг. здесь находился кинематограф "Мираж".
     Ну а уже в наши дни, в начале XXI века, этот дом знаменит тем, что здесь на углу, в квартире на 3-м этпже, выходящей окнами как раз на Львиный мостик, проживал мой друг Жора. Кстати, и со Львиным мостиком, и с моим приятелем связано немало интересных баек и миниатюр, парочку которых размещаю чуть ниже.


ЛЬВИНЫЙ  МОСТИК

       Возвращаюсь с работы, вдоль канала Грибоедова. Впереди меня, виляя крутыми бедрами, идёт обалденная девка, приложив к уху мобильник. Невольно, становлюсь свидетелем её телефонного разговора.
       — Я тут, возле каких-то белых львов.
        ....
       — Говорю же тебе: возле мостика! И четыре льва: два с одной стороны, и два — с другой.!
        ....
       — Вот, я уже стою возле них. Они ко мне жопой повернулись...




НА  БЛ@ДКИ


       Вечер выдался на удивление теплым и каким-то по-особенному приятным: такие вечера, наверное, в жизни каждого из нас выпадают не часто. Словом, всё располагало к умиротворению и благости. А потому, неразлучная тройка друзей, расположившись в одном из уютных питерских дворов, с удовольствием потягивало пиво,  глядя на редких прохожих и ведя неспешную будничную беседу обо всём на свете.
     - Смотри-смотри: какие ножки,а? - толкнул я в бок товарища, кивая вослед проходившей мимо нас не молодой уже женщине, но с довольно стройной фигурой и аппетитным мощным задом, взглянув на который, даже у самого смиренного ангела заскрежетали бы зубы от зависти и вожделения. Именно про таких женщин - с крупными большими костями и широким тазом - принято в мужицкой среде характеризовать одним общим и понятным словом - "породистая".
    Жора, которому уже скоро стукнет "полтинник", бегло кинув свой профессиональный взгляд на внушительный круп, сплюнул коротко через плечо и со страхом произнёс:
    - Да ну её на хрен: такую сраку замучаешься пробивать!
    - Ха-ха-ха! - зашелся я в приступе смеха, на мгновение представив себе пыхтящего друга, пытающего "покорить Эверест". - Да-а... тут нужно крепкое орудие! Не то, что у нас с тобой...
    - Не, а чё: я бы вдул! - встрял в разговор Миша, с азартом охотника и знатока пробуравив цель своим острым и цепким взглядом. При этом, один его глаз как-бы расширился и слегка задёргался, словно пытаясь охватить необъятные размеры объекта с тем, чтобы в следующую секунду проглотить жертву всю, целиком. И вообще, иногда его глаза обладали уникальным свойством, излучать из себя дьявольский огонёк, делая Мишу похожим на мифического сатира. Особенно остро эта способность проявлялась в нём, когда он возбуждался. Ну, а поскольку Михаил вел свою родословную не то от донских, не то от кубанских казаков (чем, кстати, скромно гордился, при каждом удобном случае, подчеркивая это немаловажное обстоятельство), то возбуждался он часто и по пустякам.
     Вот и на сей раз, с горечью проводив жопу до угла, за которой она скрылась из виду, он в отчаянье воскликнул:
    - Вот только вопрос: где?
    - Как это "где"? - спокойно отреагировал Георгий. - У Галиба сейчас хата свободная.
    - Да ну?! Иди ты?! - встрепенулся Михаил, не поверив своим ушам.
    - А ты разве не знал? - удивился в свою очередь Жора. - Он же всех своих отправил в деревню...
    - Да ладно вам, ребята. - успокоил я своих возбужденных друзей, выразив вслух сомнение. - Можно подумать, что у вас есть конкретные бабы на примете, которые согласились бы составить нам компанию?
    Всем нам уже давно перевалило далеко за "сороковник": возраст, когда всё меньше и меньше тянет на реальные подвиги, зато, с удовольствием пускаешься в словесные описания того, что уже не представляется возможным воплотить в жизнь, на практике. Хотя... в то же самое время, наступает тот самый критический период, который можно обозначить как "седина в бороду, бес - в ребро!"
     - Не, ну а чё, в натуре! - возмутился Миша, сверкнув очами. - В чём проблема-то? Неужели мы не имеем права сходить на бл#дки?! Девочек легко можно снять и на Измайловском! Вы главное - определитесь! Ну?!
     Невольно наши  головы повернулись и мы с Жоржиком в задумчивости уставились друг на друга.
     План был составлен грамотно и подробно, не упуская из виду ни одной мелочи. Так как, Жоржик с Мишей работали сантехниками в нашем ЖЭКе, а параллельно халтурили на объектах, предоставляемых Денисом (сын Георгия, у которого была своя строительная фирма), то спонтанно озарившая наши головы "легенда", просто идеальнейшим образом обеспечивало нам 100-процентное алиби.  Поэтому, на традиционное дружеское застолье, устраиваемое моим другом по воскресным дням (где, как правило, все собирались с женами), мы уже шли "во всеоружии".
     Предполагалось, что в самый разгар вечера, в квартиру постучится Денис, который с ужасом сообщит нам о том, что на их объекте (вот, только что звонили!) неожиданно прорвалась труба и необходимо срочно выезжать, чтобы устранить аварию.
     Как и положено, в строго назначенное (по сценарию) время, Денис позвонил в дверь. Все мы, естественно, состроили недовольные рожи, а мой друг даже настолько вошел в свою роль, что в приступе бешенства заявил категорично:
    - Идут они все на х*й: никуда я не пойду! Имею законное право, на выходной побыть в кругу семьи и любимой жены!
    Михаил, ни в чём не уступавший в артистизме своему товарищу по "трах-траху", также, настолько разошелся, что несчастной его супруге пришлось приложить немало усилий для того, чтобы образумить мужа.
    - Миша, ну имей хоть совесть! - внушала  она ему с упреком. - У людей трагедия, а ты... я тебя просто, не узнаЮ?!
    В общем, всё было сыграно в высшей степени профессионально. Да так, что сами жены, чуть ли не слёзно уговорили и вытолкнули нас из дома. Наконец, когда "святая троица" оказалась на свободе, мы, довольные столь удачным началом, поспешили ко мне домой - обсудить план дальнейших боевых действий.
    - Так! - деловито продолжил Михаил - Галиб остается дома: готовить и накрывать на стол, а мы с Георгием рванём на Измайловский: я знаю кучу надежных точек.  Там можно задешево снять таких девочек...
    При этом, Михаил так закатит кверху свои глаза, что я невольно сглотну слюну и лишь кивну головой в знак согласия: не знаю почему, но с этого момента я просто проникнусь уважением к Мише.
    Едва за друзьями захлопнется дверь, я начну "порхать" по кухне и с удивлением вынужден буду констатировать свою неуемную энергию и работоспособность, которой не наблюдалось даже во времена моей бурной молодости. Я учту каждую мелочь и даже уже мысленно обозначу и распределю комнаты: где, кто и с кем проведёт эту незабываемую ночь... в каждую вазочку положу по живому цветочку... прысну несколько раз в потолок фруктовым освежителем воздуха...
    Сервированный праздничный стол ломился от изысканных яств и закусок, давным давно скучая и изнывая от дружеского общения, звонов фужеров и бокалов, банальных мужских реплик, шуток и острот, бесподобного женского смеха и лукавых взглядов... а гостей всё ещё не было.
    Я уже был на грани отчаяния, когда долгожданный звонок залился сладостной трелью, заставив меня со всех копыт рвануться в прихожую. Едва я открыл дверь, как в проёме показалась несчастная голова Жоры, который не дав мне произнести и слова, запинаясь прошептал:
    - Ссрочно, д-дай 50 рублей: н-надо с таксистом расплатиться!
    - А девочки где? - поинтересовался я, протягивая другу последний полтинник.
    - Потом-потом... - неопределенно пробормотал приятель, выхватив у меня из рук купюру и захлопнув дверь перед самым  носом. Мне оставалось лишь озабоченно ждать развязки, которая наступила очень скоро.
    Минуту спустя, на пороге появились "грозные бл@дуны". Внешний вид их выражал досаду и крайнее возбуждение, красноречиво свидетельствуя о том, что случилось что-то явно не предусмотренное в сценарии.
    - Где бабы? - накинулся я на друзей. - У меня уже всё остыло...
    Первым не выдержал Жоржик, как-то странно вначале хихикнув, а потом (глянув искоса на злого Мишу) не выдержав и  откровенно зайдясь в приступе сумасшедшего смеха.
    - Да пошёл ты... -  промолвит Михаил, с укором глянув на товарища. А потом, повернувшись ко мне, виновато пояснит:
    - Понимаешь... эти сучки нас кинули как последних лохов... А такие тёлки были, такие тёлки...
    И он вновь бесподобно закатит свои глаза к потолку.
    По ходу, я вскоре представлю всю "картину маслом". Как оказалось, очутившись на Измайловском проспекте, мои друзья мгновенно вычислили двух подружек, которые с готовностью согласились провести многообещающий вечер.
    - Только, деньги вперёд! - заявила та, что была по-старше. - А то знаем мы вас...
    - Да что вы! - обиделся Миша - Посмотрите на нас: неужели мы вас "кинем"?
    - Вижу, что серьезные ребята, но - деньги вперед!
    - Ну, хорошо-хорошо, держите! - согласился Михаил и, отсчитав купюры, вручил их старшОй. - Ну, что - поехали?
    - Сейчас, мы только денежку оставим дома, переоденемся и тут же спустимся, хорошо?
    Друзья переглянулись: у Миши вновь характерно задёргался правый глаз.
    - Вы что, не верите нам? - состроят удивлённое лицо девчонки. И тут же, дабы не было сомнений, взяв мужиков за руку, поведут их за собой. - Пойдёмте, ежели сомневаетесь.
    Уже очутившись в уютной парадной, украшенной коврами и цветочными горшками на стенах, приятелям станет совестно.
    - Хорошо, мы тут вас подождём... - опустит глаза Жора.
    - Да: не забудьте прихватить ещё одну подружку: нас - трое! - успеет крикнуть им вдогонку Миша.
    - Отлично! Нас как раз трое! - донесутся с лестничного пролета последние слова девочек.
    Миша коротко толкнет друга в бок и весело подмигнёт: мол, "ну - чё я тебе говорил! не ссы - со мной не пропадёшь!"
    А потом... Потом наступит долгая тишина. Настолько долгая, что мужики поднимутся наверх и вскоре убедятся в существовании узкой галереи-прохода, соединяющей два соседних дома.
      Однако, финальный аккорд в этой душещипательной истории поставит телефонный звонок,  едва мы сядем за стол, вознамерившись отметить свой так и не состоявшийся вечер. На том конце провода окажется Денис, который нам  сообщит (вот, только что звонили!): на квартире, где работали Миша с Жорой, действительно произошла авария - рвануло трубу с горячей водой. Устранять которую, естественно, мои друзья обязаны будут за свой счёт.
      - Вот тебе и "бл*дки"... - горестно подведёт итог Жора и, опрокинув стопку водки, с усмешкой обратится к приятелю. - Миша, ты по-моему хотел потрахаться? Вставай, пошли!
Tags: #дки, Репортаж
Subscribe
promo golibus march 15, 2013 19:36 21
Buy for 20 tokens
Ecce Homo (Се, Человек!). худ. Антонио Чизери Сколько б я ни ленился и ни откладывал на "потом", изъясниться, все же, придется. Речь пойдет о стереотипах в сознании среднего обывателя, применительно к религии, Богу и о некоей "исключительности" отдельных народов.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments