Голиб Саидов (golibus) wrote,
Голиб Саидов
golibus

Артемизия Джентилески (1593 - 1656)




Автопортрет в образе мученицы, 1516


ПЕРВАЯ ЛЕДИ ЖИВОПИСИ
Ирина Опимах


     В галерее Уффицы в зале Караваджо можно увидеть замечательную картину, однако она не принадлежит его кисти. Табличка гласит: «Юдифь, обезглавливающая Олоферна», есть и имя автора — Артемизия Джентилески.
Сюжетом картины, написанной в 1620 году, послужила история израильтянки Юдифи. Когда войска ассирийцев под командованием военачальника Олоферна осадили ее родной город Ветилую, отважная женщина вместе со своей служанкой проникла в лагерь врага. Красавица обольстила Олоферна, он потерял бдительность, полностью ей довершившись, и тогда Юдифь убила его и спасла таким образом свой народ. Художница изображает сцену убийства, причем делает это весьма реалистично: мы видим, как служанка держит обезумевшего от страха Олоферна, а Юдифь, схватив его за волосы, безжалостно и расчетливо всаживает в шею его собственный меч.
    Кто же эта художница, чья картина удостоена чести висеть в одном из лучших музеев мира, рядом с шедеврами великого Караваджо? И почему она выбрала такой страшный сюжет?   

        Испокон веков считалось, что только мужчина может держать в руках кисть, только ему дано творить живописные полотна, создавать шедевры. Артемизия Джентилески, современница и последовательница Караваджо, первая в истории человечества поколебала это устоявшееся мнение и первая стала зарабатывать себе на жизнь с помощью кисти и красок. Ее судьба — череда ярких событий, тут и любовь, и страсть, и творчество, недаром о ней пишут не только искусствоведы — об этой удивительной женщине сочиняют романы, ставят спектакли и снимают фильмы.




Автопортрет в виде Аллегории Живописи, около 1635-37


        Артемизия Джентилески родилась 8 июля 1593 года в Риме. Ее отец, художник Орацио Джентилески, был хорошо известен среди местных живописцев. В те времена в Риме работало множество блестящих художников, и отец Артемизии занимал среди них не последнее место. Главы Ватикана желали превратить Рим в самый красивый город христианского мира, они не жалели денег на строительствоновых дворцов и храмов, а потому приглашали лучших архитекторов и художников того времени. Среди них был и Караваджо, чей стиль сформировал целое направление в живописи, оно так и называлось — караваджизм. Одним из ярчайших последователей Караваджо стал Орацио Джентилески. Недаром ему было поручено расписывать стены Ватиканской библиотеки, позднее он принял участие в декорировании церквей Санта-Мария Маджоре и Сан-Джованни ин Латерано. Так что деньги в семье были, и после появления на свет Артемизии молодые родители — Орацио и его жена, юная Пруденция, — позволили себе родить еще четверых детей. Это были мальчики, но в те времена детская смертность была очень высока, и двое умерли в младенчестве.
     Когда Артемизии исполнилось 12 лет, умерла ее мать. Девочка осталась полностью на попечении отца. Она рано проявила разнообразные способности, и отец старался дать ей хорошее образование: читал книги, рассказывал о том, что знал сам, а главное, стал брать ее в свою мастерскую. «А вот теперь добавь в краску масло, а тут надо хорошенько растолочь. Ну, а теперь бери в руки кисть…» Девочка как губка впитывала все, чему ее учил отец. Орацио не рассчитывал, что его дочь захочет стать самостоятельной художницей, скорее всего, он полагал, что она так и останется лишь его помощницей, подмастерьем, но Артемизия, взрослея, превращалась не только в очень хорошенькую барышню, но и в настоящего живописца!




Сусанна и старцы, 1610


       Город таил для юной девушки множество опасностей, к примеру, можно было запросто потерять не только кошелек, но и невинность, а потому Орацио не пускал дочь на улицы Рима, зато разрешалось посещать храм, службу. И римские церкви стали для Артемизии своеобразными университетами — расписанные выдающимися мастерами Возрождения, они были настоящей школой большого искусства. В 17 лет Артемизия написала свою первую работу — «Сусанна и старцы». Сегодня искусствоведы говорят, что так точно, так выразительно написать женское тело могла только женщина.
     В 1611 году у Орацио появился новый друг — художник Агостино Тасси. Он представил Орацио ватиканским прелатам, и у Джентилески появились новые заказы. Тасси прекрасно владел методами построения перспективы, и Орацио решил, что его дочери пригодятся уроки Агостино. Артемизия была способной ученицей, а, кроме того, настоящей красавицей. И тут у Тасси обнаружился бурный темперамент. Он увлекся девушкой, а 6 мая 1611 года поддавшись страсти, обесчестил ее.
     «Я пыталась отбиться, кусала его, била, но он оказался сильнее меня. Ничто не могло его остановить. Когда все кончилось, я дотянулась до ножа и сказала, что он, Агостино, за все ответит!» — так позднее рассказывала она об этом страшном дне.
      Но Тасси не оставлял ее в покое. «Я женюсь на тебе, только вот разберусь со своими делами. Но и сейчас ты моя, а потому делай то, что я тебе говорю», — говорил он ей.




Мадонна с младенцем, 1609

       И она верила. В те времена изнасилование считалось страшным преступлением, оскорблением не только жертвы, но и ее семьи. И загладить его можно было, только женившись на обесчещенной девушке. Продолжая верить Тасси, Артемизия ждала, когда он уладит свои дела и объявит всем о свадьбе. Но Агостино не торопился. Да он и не мог жениться на ней — у него уже была жена! Правда, Агостино давно не жил вместе с синьорой Тасси — говорили, что он с ней расстался, взяв немалую сумму отступных от ее любовника.
   Орацио был в курсе их отношений, но все надеялся, что Тасси станет его зятем. Наконец терпение Артемизии кончилось, и она уговорила отца подать на своего обидчика в суд. Чего только не пришлось пережить бедной Артемизии во время этого долгого — он продолжался семь месяцев — процесса! Тут и два медицинских освидетельствования, и признания под пытками (только словам, сказанным под пытками, суд мог верить безоговорочно). Все это было страшно унизительно, но она вышла из сурового испытания с честью — Тасси, несмотря на подкупы свидетелей, ложные показания и подлоги, был признан виновным и посажен в тюрьму, где ему предстояло провести целый год.
Артемизия победила!
А совсем скоро, 29 ноября 1612 года, Орацио уже веселился на свадьбе дочери — он выдал ее замуж за
флорентийского художника Пьерантонио Стиаттези. Итак, репутация была спасена, хоть и слегка запятнана, зато о молодой художнице все заговорили. Между тем молодожены переехали во Флоренцию. Супруг дал Артемизии полную свободу творить, и она увлеченно работала в своей мастерской. И вот ей уже начал покровительствовать сам герцог Козимо II Медичи, а уж он-то понимал толк в искусстве, ведь он правил Флоренцией, городом великих художников Возрождения! Музыка, театр, литература, великолепная архитектура… И все это, вместе с ее жизненным опытом, отражалось на ее полотнах. Тут все живое — и чувства, и плоть, и кровь. Ее героини сильные, волевые — такие,
как и она сама.




Юдифь, обезглавливающая Олоферна, 1612–1613


        Ее уже хорошо знали во Флоренции. В этом чудесном городе она написала замечательные полотна: «Святая Катерина», божественной красоты «Ангел» и «Минерва», «Кающаяся Магдалина», «Джаиль и Сисара». Козимо Медичи ее буквально обожал, ведь она рисовала не хуже самого Караваджо! Любила художницу и дочь герцога Кристина. У сеньоры Артемизии были прекрасные отношения с племянником великого Микеланджело, Буонаротти-младшим, и он заказал художнице серию картин для Дома Буонаротти. К Артемизии с уважением относился даже сам Галилей (они общались и часто переписывались, сохранилось 28 ее писем к ученому). Кстати, именно Галилей уговорил герцога Медичи заказать художнице новый вариант картины «Юдифь, обезглавливающая Олоферна».




Джаил и Сисара, около 1620

        А в 1616 году Артемизия Джентилески стала академиком флорентийской Академии живописного искусства! Впервые женщина была удостоена такой чести! У нее была прекрасная семья, большой дом. Муж помогал ей, чем только мог — покупал краски, холсты, заключал контракты, ведь женщины в те времена не имели права вести коммерческие дела. В результате все семейные деньги сосредоточились в его руках, а он порой бывал весьма расточителен. Из-за этого росли долги, и Артемизии приходилось работать все больше и больше.
     В 1619 году умер Козимо Медичи. Артемизия осталась без друга и покровителя. Кроме того, смерть пришла и в ее дом — умерли двое из ее детей. Во Флоренции ей становилось все тоскливее, можно сказать, даже невыносимо, и она решила уехать из города. Сначала в Геную — где она написала «Лукрецию» и «Клеопатру». Но, видно, в Генуе ей показалось неуютно, и она перебралась в Венецию, а оттуда вернулась в родной Рим.




Лукреция, между 1620 и 1621


             Когда-то там Артемизия подверглась унижениям, но теперь она совсем другая — сильная, смелая, и она — художник! Поначалу отец и братья приняли ее без особого энтузиазма — она вернулась в отчий дом, не получив разрешения, без денег, но с долгами. Со временем все понемногу наладилось, ведь она умела работать, и это ее родственники знали хорошо.
         А вот отношения с мужем становились все хуже и хуже — ему было невыносимо видеть, что она превосходит его в искусстве, невыносимо было оставаться в ее тени. И он начал ей потихоньку изменять.
«Ты обещал любить только меня!» — Она была в отчаянии, столкнувшись в очередной раз с ложью и мужским коварством. Предательство собственного мужа, человека, с которым она столько пережила, вынести было невозможно, и через год после возвращения в Рим их брак окончательно распался. Теперь Артемизия снова одна. Зато она была свободна и буквально покорила Вечный город, став своей в высшем обществе, ее друзья — послы и аристократы, художники и литераторы, — с удовольствием заказывали ей свои портреты. А еще она писала огромные полотна на исторические и библейские темы.
       Однако очень часто большие, действительно важные заказы уходили художникам-мужчинам. В церкви ее не приглашали, алтари доверяли только мужчинам. А на ее долю оставались только натюрморты да портреты.




Аллегория склонности (природного таланта) к искусству, 1615-1616


          В 1629 году Артемизия переехала в Неаполь. Тогда город жил под властью испанской короны, а испанские короли всегда привечали художников, поэтому она быстро нашла своих почитателей. Среди ее заказчиков — самые знатные особы, и даже коронованные: Филипп IV Испанский, Людовик XIII, представители духовенства. Многие ее работы были столь популярны, что ее часто просили делать авторские копии. Именно в Неаполе ей впервые поручили расписать храм — украсить стены церкви в городке Поццуоли под Неаполем. Это была настоящая победа!
      Там же, в Неаполе, Артемизия основала свою художественную школу. Но времени на все не хватало, и она попросила братьев ей помочь. Отца уже в это время в Италии не было — с 1625 года он работал при дворе английского короля, в Лондоне. Откликнувшись на просьбу, братья приехали в Неаполь. Но любовь к деньгам оказалась сильнее братской, и они порой без зазрения совести обманывали сестричку, кладя в собственный карман ее заработки, — так, известно, что они самым наглым образом присвоили 200 пиастров, полученных от
герцога де Гиза.
       А между тем конкуренция среди неаполитанских художников была невероятно остра, и в дело порой шли самые низкие методы — тут и порча красок, и поножовщина, и отравления. Артемизия попросила у городских властей разрешить ей иметь в своем доме оружие. «Я должна суметь защитить себя и своих дочерей!» — убеждала она.




Купание Вирсавии, около 1640-1645

          Понемногу мода на стиль Караваджо стала проходить, и умная Артемизия решила изменить свою  манеру письма. И снова Неаполь оказался у ее ног! Ее картины считали шедеврами, в ее честь поэты слагали стихи. К примеру, такие:
Кто создал твою кисть, если не бог любви?
Он сотворил тебя из своих крыльев…
       Но денег по-прежнему не хватало. У нее подрастали две дочери, причем отец одной был не известен. (Артемизия не отдала ее в монастырь, как было принято в те времена в таких случаях, а воспитывала сама). В 1637 году она выдала замуж старшую дочку, и теперь нужно было копить деньги на приданое младшей. А ждать помощи неоткуда!
      В начале 1638 года Артемизия получила письмо от своего отца Орацио, служившего придворным художником короля Англии Карла I. Итальянский художник покорил английскую знать утонченным аристократизмом своего искусства. Но ему уже исполнилось 74 года.
«Я стар, а мне нужно закончить росписи потолка большого вестибюля в королевской резиденции в Гринвиче. Это «Аллегория Мира и Искусства», и я задумал написать огромное количество муз. Только ты способна мне помочь воплотить в жизнь мой замысел», — писал старый художник. И Артемизия, не раздумывая, бросила все и отправилась к отцу в Лондон. Долго работать вместе не пришлось — через год отец внезапно скончался.




Есфирь перед Артаксерксом, около 1628-1635

      Артемизия прожила в Англии после этого еще почти два года — ей надо было завершить работу в Гринвиче. Под всеми написанными в это время картинами она ставила подпись: «Орацио и Артемизия Джентилески». Тем временем в Англии началась гражданская война. Пуритане с безумным восторгом разрушали пропитанные католическим духом произведения искусства. Все это испугало Артемизию и заставило ее поторопиться с возвращением в Неаполь. А там нужно было зарабатывать деньги, чтобы выдать замуж вторую дочь. И она начала работать над полотнами «Есфирь перед Артаксерксом», «Самсон и Далила», «Сусанна», сделала несколько вариантов «Купающейся Вирсавии».




Самсон и Далила, около 1630-1638

     Годы шли, Артемизия старела, сил становилось все меньше, да и мода на ее искусство проходила, ведь в Неаполе всегда было много ярких художников. На смену художнице пришли новые, молодые, талантливые, и о ней постепенно забыли. Она умерла в 1653 году, по всей видимости, от чумы, косившей тогда всех без разбора — и знатных, богатых, и безродных бедняков. Никто так и не знает, где похоронена первая женщина — академик старейшей в мире Флорентийской академии художеств.
     Об Артемизии Джентилески вспомнили лишь в ХХ столетии, когда итальянский искусствовед Роберто Лонги отметил ее роль в распространении караваджизма в Европе, а в 1970 году международная феминистская организация назвала Артемизию первой феминисткой в истории человечества.




Поклонение волхвов, около 1636-1637

     Сегодня полотна первой леди живописи украшают лучшие музеи мира, ими гордятся самые известные частные галереи, их за очень большие деньги продают на аукционах. Она снова знаменита, эта женщина, сумевшая защитить свою честь и стать в искусстве вровень с мужчинами тогда, когда это было практически невозможно.




Автопортрет (Аллегория живописи), около 1637
Tags: Живопись
Subscribe
promo golibus march 15, 2013 19:36 21
Buy for 20 tokens
Ecce Homo (Се, Человек!). худ. Антонио Чизери Сколько б я ни ленился и ни откладывал на "потом", изъясниться, все же, придется. Речь пойдет о стереотипах в сознании среднего обывателя, применительно к религии, Богу и о некоей "исключительности" отдельных народов.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments