Голиб Саидов (golibus) wrote,
Голиб Саидов
golibus

Categories:

Этот день в истории - Эфраим Севела




Я пришёл дать вам в морду...
(Рецензия на книгу Э. Севелы «Возраст Христа. Последние судороги неумирающего племени»)


      В этот день - 18 августа 2010 года - не стало одного из моих самых любимых писателей, творчество которого я обожаю, а его книги перечитываю и по сей день. Автор таких неувядаемых бестселлеров, как: «Остановите самолёт — я слезу», «Моня Цацкес — знаменосец», «Попугай, говорящий на идиш»... Это Ефим Евелевич Драбкин, более известный читателям под псевдонимом Эфраим /Ефим/ Севела - писатель, драматург, киносценарист и режиссер. Чем то его мужеская внешность напоминает мне американского собрата по перу Эрнеста Хемингуэя: эдакий добродушный богатырь, в котором чувствуется сила и мощная энергетика.

            Эфраим Севела родился родился 8 марта 1928 в Бобруйске в семье кадрового офицера Евеля Хаимовича Драбкина (1906—2005) и Рахили Моисеевны Гельфанд. В начале Великой Отечественной успел эвакуироваться из Белоруссии вместе с мамой и сестрой, но во время одной из бомбёжек был сброшен взрывной волной с платформы поезда. Потом бродяжничал, а в с 1943 г. стал "сыном полка" противотанковой артиллерии резерва Ставки Главного командования; с полком дошёл до Германии. Награждён медалью «За отвагу».
      По окончанию войны, поступил в Белорусский государственный университет на отделение журналистики и с 1949 по 1955 годы был корреспондентом газеты «Молодежь Литвы» в Вильнюсе. Затем переехал в Москву. Дебютировал киносценарием к картине "Наши соседи" («Беларусьфильм»), а чуть позже, выйдут его сценарии к комедийным фильмам на фронтовую тематику, в том числе «Крепкий орешек» (1967) и «Годен к нестроевой» (1968).
      24 февраля 1971 года участвовал в захвате приёмной Президиума Верховного Совета СССР группой из 24 человек, требовавших разрешить советским евреям репатриироваться в Израиль (хотя, по собственному признанию, ранее не был ни диссидентом, ни сионистом). Ну а дальше - типичная судьба практически любой творческой личности, не желавшей подчиняться советской пропагандистской махине - высылка (вместе с семьёй) из СССР.
      Сначала Севела переезжает в Израиль, где вскоре принимает участие в войне Судного дня и даже подобьёт два советских танка Т-54 и противотанковую пушку. Однако, чуть позже признается:
      - Мы с Израилем друг друга не поняли. И не приняли. Мне, например, не нравилось, что если в России я был евреем, то здесь считался русским. И там, и там меня не любили как чужака...
      - Евреи в обществе — они как навоз на садовом участке. Когда в меру — удобрение. Когда много — дерьмо...
      - Израильская бюрократия - это вроде СПИДа, от которого нет ни лечения, ни спасения. И народ этой страны, всеми признанный, как мудрейший из мудрых, даже не ищет лечения, а наоборот - не без гордости сообщает встречному и поперечному: у нас, мол, есть своя бюрократия. Своя собственная. И это звучит так же дико, как если хвастать на всех перекрестках семейным сифилисом в последней стадии...
      В 1977 г. переезжает в США, живет в Бруклине.
      Свою писательскую карьеру он начнёт сразу, едва став иммигрантом, написав книгу рассказов «Легенды Инвалидной улицы». Вскоре к нему придёт вполне заслуженная слава и известность. А потом... Потом будут опубликованы и разойдутся огромными тиражами следующие нетленки: «Мама», «Викинг», «Тойота-королла», «Зуб мудрости», «Продай твою мать», «Мужской разговор в русской бане»...
      Однако, самым выдающимся произведением этого автора (во всяком случае, лично для меня) является «Почему нет рая на Земле» - этой трогательно щемящей душу печальной повести о простом еврейском мальчике по имени Береле Мац. Призываю и настоятельно рекомендую: если вы ещё не знакомы с этой книгой - обязательно прочтите! Ибо это просто обязан прочитать каждый человек, которому небезразличны такие понятия, как "мужество", "любовь", "дружба", "сострадание", "человечность"... А ещё: в ком стучит пока сердце, имеется совесть и теплится надежда.
      И ещё одна из поздних его работ - «Возраст Христа. Последние судороги неумирающего племени» - произвела на меня глубокое впечатление. Это - беспристрастный суровый и беспощадный анализ автора относительно "еврейской проблемы", произведенный автором исходя из последних событий, связанных с развалом некогда бывшей империи и затрагивающий различные аспекты данного вопроса. Честно говоря, мне было тяжело читать эту книгу, наполненную горестными фактами и горькими трагическими пессимистическими выводами автора.
      В 1990 году Эфраим Севела вернётся в СССР и как режиссёр поставит пять фильмов по собственным сценариям — «Попугай, говорящий на идиш» (1990), «Ноев ковчег» (1992), «Ноктюрн Шопена» (1992), «Благотворительный бал» (1993). В 1995 году Эфраим Севела снимет свой последний автодокументальный фильм «Господи, кто я?».
      Умер Эфраим Севела 18 августа 2010 года в Москве. Похоронен на Митинском кладбище.
      Ниже, я хочу вам привести один коротенький рассказ, по прочтению которого у меня "мурашки" прошлись по спине и "волосы встали дыбом". Просто, захотелось, как принято выражаться у рыбаков, "забросить удочку". Всего лишь...
      Как я ни старался, но так и не удалось найти текст этого литературного шедевра во всём интернете, и мне пришлось от руки перепечатать его набело. Поверьте: это стОило того.

 
ИСТОРИЯ О ТОМ, ЗА ЧТО РЭБ АРН УВАЖАЕТ НЕМЦЕВ, - РАССКАЗАННАЯ ИМ САМИМ

    Рэб Арн, так его звали здесь все в парикмахерской и, я уверен, другого имени не знали, был по годам старше остальных. Невысокий, но грузный, с заметным брюшком, на котором туго натянулись цветные старомодные подтяжки - он страдал одышкой и всегда сразу снимал пиджак. Рэб Арн пыхтел сигарой, толстой, коричневой и часто гаснувшей, и чем-то сам походил на свою сигару., то ли рыжими бровями и белесыми ресницами, то ли толстым, в крупных складках лицом, на котором, как и на обширной лысине, проступали коричневые пятна.
    Рэб Арн говорил мало, больше слушал, и, когда он говорил или слушал, трудно было понять, интересно ли это ему самому. Тускло смотрят из под белесых ресниц водянистые глаза, а что кроется за ними - поди - угадай. Его здесь уважали как старшего и каждое воскресенье, пока он не придёт, разговора не начинали.
    Он долго раскуривал свою сигару, сопел с присвистом, и голова его от натуги багровела, а все почтительно ждали, когда кончатся его муки. Такой момент наступал, сигара начинала ярко тлеть, и тогда все с облегчением вздыхали и, как и он, откидывались на спинки своих стульев.
    - За что я уважаю немцев, - сказал рэб Арн, наконец, раскурив сигару и окутавшись облачком пахучего дыма, - это - за аккуратность.
    Такое начало насторожило компанию. Чтоб рэб Арн заговорил об уважении к немцам? Посмотрим, к чему он клонит. Просто так, за здорово живёшь, рэб Арн слова не скажет.
    - Когда у нас проводилась последняя акция, а это было через полгода, как всех женщин и детей расстреляли, мы, мужчины, работали на починке дороги. И душегубка, газваген, подъезжала к нам как раз с той стороны, где мы уже дорогу сделали. Такая крытая железом автомашина, вроде тех, на которых сейчас хлеб возят. Железная дверь сзади и две ступеньки.
    Подъедет себе так спокойно, развернётся задом к нам, солдаты откроют дверь, а офицер отсчитает человек десять-двенадцать крайних, которые ближе к машине, велит им аккуратно сложить лопаты и кирки и приглашает по одному заходить в газваген.
    Те заходят, солдаты двери закроют, машина уходит, а мы продолжаем работать как ни в чём не бывало. Пока не вернётся пустой газваген.
    А кучка свободных лопат и кирок возле дороги всё растёт и растёт.
    Если кому непонятно, могу дать маленькую справку: газваген, пока делает рейс от нас до лесу, где был противотанковый ров, своими выхлопными газами заполняет крытый кузов с людьми, и, когда у рва открывают дверь, все уже там лежат мертвые и, как говорили, синие.
    Мы работаем, а газваген приезжает и уезжает, и нас на дороге остаётся всё меньше. Смотрю, я уже почти с краю, впереди - человек пять или шесть. Значит, попадаю в следующий рейс. Математика несложная.
    Следующий так следующий. Можно, конечно, поменять место, тихонько передвинуться подальше. Ну, так ещё на один рейс оттянешь и только дольше киркой намахаешься. Кому это надо?
    Смотрю - едет. Офицер отсчитал нас, я отнёс кирку в кучу и стал в очередь. Тут я ещё раз должен пояснить. В газваген надо входить по одному, в затылок переднему. Немцы любят порядок. Один поднялся, второй. Я, кажется, был шестым или седьмым. И должен признаться, из открытой двери газвагена шёл запах неприятный, и я больше ни о чём не думал, кроме как об этом запахе.
    Офицер стоит у нижней ступеньки, считает каждого, кто вошёл, и поглядывает на свои часы на руке. Когда я уже поставил одну ногу на ступеньку, он вдруг резко опустит руку и как крикнет:
    - Апп! Цвельф ур! Миттагессен.
    То есть, хватит. Двенадцать часов. Пора обедать.
    Я снял ногу со ступеньки, двери захлопнули, и газваген уехал недогруженным.
    Рэб Арн долго смотрел на тлеющий кончик своей сигары, который покрывался серым неломающимся пеплом, и заключил:
    - За что я уважаю немцев - это за аккуратность.
    И посмотрел на всех своими водянистыми глазами под белыми ресницами, в которых никогда не угадаешь, что он имеет в виду.
Tags: Мои кумиры
Subscribe

  • Подарок-картина...

    худ. Тея и Мира Саидовы, «Лена и Бободжон», бумага, акварель, июль 2021 г. Я всегда был уверен, что талант рано или поздно всё…

  • Этот день в истории: Роберт Рождественский (1932 - 1994)

    ...И даже в краю наползающей тьмы, за гранью смертельного круга, я знаю с тобой не расстанемся мы. Мы – память, Мы – память.…

  • Хафиз Шерази

    Мавзолей Хафиза в Ширазе, Иран. Кликнув по фото, можно прослушать произведение в оригинале, в исполнении Ахмада Шамлу (1925 - 2000). (В…

promo golibus march 15, 2013 19:36 21
Buy for 20 tokens
Ecce Homo (Се, Человек!). худ. Антонио Чизери Сколько б я ни ленился и ни откладывал на "потом", изъясниться, все же, придется. Речь пойдет о стереотипах в сознании среднего обывателя, применительно к религии, Богу и о некоей "исключительности" отдельных народов.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments