Голиб Саидов (golibus) wrote,
Голиб Саидов
golibus

Categories:

Сан-Саныч






            Сан-Саныч - пожилой закоренелый холостяк, родом из Украины - жил в соседнем доме, в обычной коммунальной квартире. Когда-то по-молодости, он служил в морской авиации, кажется штурманом. Несмотря на свой заметно раздавшийся живот и относительно невысокий рост, это был, тем не менее, достаточно энергичный и живой мужичок, который с возрастом выйдя на пенсию, сохранил былую осанку, бодрость духа и оригинальное чувство юмора, присущее людям его профессии.


          Сколько я его помню, он всегда выглядел одинаково: в своей старой, местами засаленной и слегка выцветшей форме, с неизменной фуражкой, на которой отчетливо выделялась характерная эмблема морфлота. Правда, без крылышек, столь характерных для лётчиков.  Как я догадаюсь чуть позже, этим самым, он не только отдавал дань уважения своему прошлому, но и, как бы, чувствовал себя уверенным в кругу женщин, которые, как правило, во все времена с особым уважением и пиететом относились к людям в военной форме.
  Сейчас, когда его уже давно нет рядом, мне даже трудно припомнить - при каких обстоятельствах между нами завязались, если не дружба, то - достаточно тесные приятельские отношения. Пожалуй, всё началось с нашей случайной встречи в маленьком кафе на улице Декабристов, где я работал поваром. Следуя своей врожденной лености, я всегда старался находить работу поближе к дому, ну, а Сан Санычу претило, всякий раз готовить самому себе еду, и поскольку пенсия бывшего военного позволяла ему столоваться в недорогих заведениях общепита, то он частенько позволял себе такую роскошь.
   Являясь родом из полтавщины, хорошую пищу он любил и понимал в ней толк. А потому, на этом он старался не экономить. Хотя, в кое в чём другом, мог показаться если не прижимистым, то - рачительным и экономным. В частности, к женщинам он относился с определённым скептицизмом и я бы даже сказал, с устойчивой подозрительностью и недоверием, что так свойственно закоренелым холостякам: во всяком случае, чувствовалось, что жизнь его "покусала" не раз в этом отношении.
   - Хм, "вертихвостка"! - решительно выносил безжалостный вердикт Сан-Саныч вослед иной женщине, проводив её своим цепким взглядом, полным иронии, усмешки и сарказма.
   Тем не менее, с друзьями он мог быть щедрым и всячески выражал готовность помочь, если это, конечно, не шло в разрез с собственным благополучием.
   Так, однажды, когда я в очередной раз остался без работы, именно Сан Саныч поможет мне устроиться старшим коком на теплоход "Мария", где  капитаном служил его старый товарищ. Это была небольшая посудина, переоборудованная под плавучий ресторан, которая в зависимости от времени года, швартовалась то у Эрмитажа (зимой), то - напротив памятника Медному Всаднику (летом). И уже за одно это я ему буду признателен и благодарен.
   - Сан Саныч, я теперь Ваш должник! - откровенно признаюсь я ему, когда вопрос о трудоустройстве решится положительно. - Как мне Вас отблагодарить?
   - Да брось ты... - вяло махнёт рукой старый морской волк, и тут-же, слегка сощурившись, промолвит, как бы между прочим - Вот, если ты, хотя бы изредка, согласился - увАжить старого моряка своим чудным пловом? Не переживай: все необходимые продукты - с меня.
   Естественно, я мгновенно заверил своего пожилого друга, что буду только рад и сочту за честь, оказать ему такую услугу. И в самом деле: на следующий день, я застану его на пороге своей квартиры с авоськами, полными продуктов.
   - А украинская "горилка" с перчиком, ждёт нас дома! - заверит Сан-Саныч и нетерпеливо шаркнет ножкой - Собирайся же, скорей!
   Вместо растительного масла, хозяин предоставит мне топленое сливочное, вместо баранины - внушительных размеров домашнюю курицу, а взамен казана, я застану овальную чугунную латку. И - как это ни покажется странным - "плов Сан-Саныча", я и по сию пору считаю одним из самых удачных и запоминаемых кулинарных шедевров, приготовленных когда-либо мною.
   По воскресным дням, мы традиционно посещали старинные "Фонарные" бани, принадлежавшие некогда М. С. Воронину. Этот состоятельный купец, являясь председателем Русского общества народного здравия, самым серьёзным образом был озабочен проблемой городской гигиены. И в 1871 году, под руководством архитектора Сюзора, будут воздвигнуты великолепные Воронинские бани, получившие своё название в народе, как "Фонарные". Автор даже получит за них Золотую медаль на Политехнической выставке в Вене. Ещё бы: все помещения были украшены мраморными статуями, настоящими пальмами и роскошными зеркалами. Кроме того, функционировало несколько мраморных бассейнов, с искусственным поддержанием необходимой температуры воды. Парильщики вызывались исключительно по звонку...
   Однако, всё это осталось в дореволюционном прошлом. В наше время, всё выглядело намного скромнее и прозаичнее, если не сказать хуже - по-пролетарски: стены страшные и обшарпанные, полы склизкие, словно в соплях, шаек вечно не хватает, холодный предбанник напоминает коммуналку, с тесными узкими шкафчиками. Единственным плюсом, ради которого, собственно, мы и ходили туда, это - парилка. Парилка была отменная!
   Одно из посещений мне запомнилось особо.


В  БАНЕ

         К Сан Санычу, в гости из Украины приехали его давние друзья - Петро и Николай - с которыми моему соседу довелось некогда вместе служить.
         Петро - практически, почти ничем не отличался от самого Сан Саныча: такой же, невысокий, полноватый, но при этом, довольно шустрый, этакий балагур-весельчак, с озорными и несколько хитроватыми смеющимися глазами. Характерной же чертой его спутника, я бы назвал чрезмерную скромность и застенчивость, которая с первых же минут очаровывала и располагала к себе собеседника. Николай был заметно худее и выше ростом своих друзей. Естественно, он также, как и его товарищи, был рад столь долгожданной встрече, но радость эта была сдержанной: прежде всего она читалась в его доверчивом взгляде, который излучал какую-то невероятную теплоту и сердечность. И ещё - эта его бесподобная улыбка, столь свойственная скромным и добрым по натуре людям.
         Понятное дело, в первый же день был организован стол, со множеством яств и закусок: тут были и русская солянка, и восточные манты, ну и конечно-же украинское сало с неизменной горилкой. Моему одинокому соседу давно хотелось познакомить меня со своими друзьями, а заодно и представить им ново обретенного друга-повара. Весь вечер прошел в бурных эмоциях, воспоминаниях былой молодости, многочисленных шутках и историях, всплывших неожиданно из недр уснувшей было памяти. Как и положено в кругу друзей, немало потрутниваний и прочего рода дружеских колкостей досталось в этот вечер и на долю немногословного Николая. Словом, было шумно и весело, как это часто происходит в подобных случаях. А в конце застолья, друзья единодушно приняли решение - сходить завтра, с утреца, в баню и хорошенько попариться.
         Наутро, в условленное время, мы встретились и вскоре, оказавшись в помещении предбанника, все стали спешно стягивать с себя одежду, обувь и прочие портки. Все, кроме Николая, который почему-то, всё медлил и мялся, нехотя снимая с себя верхнюю одежду и долго копошась в шнурках. Наконец, оставшись в одних трусах, он виновато глянул на голых друзей.
        - Ну, и? - не выдержал первым Петро. - Долго мы тебя будем ждать?! Сымай трусы-то!
        - Может, не надо? - застенчиво пробормотал Николай, явно сконфузившись. - Мне и так нормально...
        - Ты чего? - не понял его друг. - Нас, что-ли, стесняешься?
        - Та оставь ты его, Петро! - вмешался Сан Саныч и понизив голос, иронично высказал своё предположение - Может, там ничего и нет уже... Хи-хи!
        Друзья весело заржали, после чего, Петро строго пристыдил товарища.
        - Хорош тебе, позорить друзей-то! А ну, живо давай: сымай и - пошли!
        Видя, что деваться некуда, Николай тяжело вздохнул и стал послушно стягивать с себя трусы.
        И - буквально в следующую секунду - наши челюсти, как по команде,  отвисли до возможных пределов, глаза выкатились из орбит, а из груди Петра вырвался какой-то непонятный хрип. Наступила мёртвая тишина.
         - Ё@ твою ма-ать, Мыкола! - опомнился первым Сан Саныч, с ужасом уставившись между ног друга. - И чем ты его так откормил?!
         - Да, ладно вам, ребята... - застенчиво стал оправдываться Николай, пытаясь прикрыть шайкой своё "хозяйство". - Я же, говорил...
         - Надо же, едрить тя в кочерыжку... - придёт наконец в себя Петро и, почесав своё лысое темечко, с плохо скрываемой завистью, восторженно подведёт итог - Всё напрочь в "корешок" ушло!
        Трудно утверждать однозначно, что данный пассаж каким-то особым и кардинальным образом заставит изменить отношение к другу, но именно с этой поры, всякий раз, когда речь будет касаться Николая, Сан Саныч с должным уважением и почитанием будет отзываться о своём приятеле исключительно в положительных и возвышенных категориях. Впрочем, это и понятно: как никак - настоящий мужчина! А не какая-нибудь там, вертихвостка...
Tags: Мемуары
Subscribe

  • Подарок-картина...

    худ. Тея и Мира Саидовы, «Лена и Бободжон», бумага, акварель, июль 2021 г. Я всегда был уверен, что талант рано или поздно всё…

  • Этот день в истории: Роберт Рождественский (1932 - 1994)

    ...И даже в краю наползающей тьмы, за гранью смертельного круга, я знаю с тобой не расстанемся мы. Мы – память, Мы – память.…

  • Хафиз Шерази

    Мавзолей Хафиза в Ширазе, Иран. Кликнув по фото, можно прослушать произведение в оригинале, в исполнении Ахмада Шамлу (1925 - 2000). (В…

promo golibus march 15, 2013 19:36 21
Buy for 20 tokens
Ecce Homo (Се, Человек!). худ. Антонио Чизери Сколько б я ни ленился и ни откладывал на "потом", изъясниться, все же, придется. Речь пойдет о стереотипах в сознании среднего обывателя, применительно к религии, Богу и о некоей "исключительности" отдельных народов.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments