Голиб Саидов (golibus) wrote,
Голиб Саидов
golibus

Categories:

Мои книги: «Рокировка длиною в жизнь»


Картинка кликабельна и ведёт на сайт книги


           Глава 2 – МИТТЕЛЬШПИЛЬ


Земную жизнь пройдя наполовину,
Я очутился в сумрачном лесу...
(«Божественная комедия» А.Данте)

«БУХАРСКИЙ  ГАМБИТ»

      - Нет! И ещё раз нет! - категорично отрезала мать, когда я, окончательно приняв решение жениться, задумал пригласить свою будущую жену к себе, в Бухару.
      - Только потому, что она - русская?! - вскипел я.
      - Причем тут «русская»: ты ведь, прекрасно знаешь, что прецедент был создан ещё твоим братом? - невозмутимо парировала моя бедная матушка и горько добавила, как бы про себя:
      - Уж, тут-то мы «план», похоже, перевыполнили...

             Хоть и смутно, но я догадывался, о том, какие мысли терзали маму: "И за что это меня так наказал Аллах? Ну почему они находят своих невест за тысячу верст от Бухары, когда и тут своих полным-полно? И неужели мне не суждено будет, увидеть келин (невестку) в национальном наряде?!"
      - Ну, мамочка, ну пожалуйста... У вас с папой есть ещё и третий сын: вот он уж, точно женится на "нашей" - продолжал я скулить, вымаливая благословение.
      - Нет! Я уже тебе всё сказала - спокойно, но твёрдо ответила мать.
      - Ах, так?! В таком случае, я поеду к ней!
      - Езжай! Хоть на все четыре стороны...
      - Ну, мамочка... Я, ведь, люблю её...
      - Пропади она пропадом, эта любовь! И кто её только выдумал? Можешь даже меня не уговаривать: я своего решения не изменю!
      Так я очутился в Ленинграде...
      Я стоял в зале прибытия аэропорта "Пулково" с одной-единственной спортивной сумкой, не имея совершенно никакого представления о том, что меня ждёт впереди. И - был счастлив...
      Уже потом, значительно позже, когда у нас родится двойня и наши отношения с супругой обострятся настолько, что я начну подумывать о разводе, именно в этот момент передо мной вновь возникнет мать, которая, сунув мне под нос кукиш, категорически заявит:
      - Ну, уж нет, этого я тебе не позволю! Кто тебе дал право делать несчастным единственную дочь, которую растили, любили и связывали с ней свои надежды? В чём виноваты эти два малыша? Как они будут расти без отца? И потом, кто это кричал мне: "Я люблю её!", а? Так что запомни: свой выбор ты сделал сам, никто тебя силком не волок, а потому тебе этот крест и тащить до конца своих дней! Если ты только посмеешь это совершить, знай, что ты пошёл против воли своей матери! Не видать тебе удачи!
      "Боже мой! Я попал в какую-то западню! Ну, полный цугцванг! Когда же, на каком ходу я допустил ошибку - думалось мне тогда, - и как же всё это начиналось?"
      И я всё вспомнил...




фото  худ.Георгий_Курасов


      "Завтра утром буду Ленинграде тчк Еду братом тчк Встречай поезд 28 тчк Вагон 7 тчк До скорой встречи Галиб тчк"
      Эта срочная телеграмма была отправлена с Ленинградского вокзала Москвы в город на Неве, моей знакомой, к которой, собственно говоря, я и ехал, совершенно не подозревая, какой очередной фортель выкинет, мне на сей раз, непредсказуемая Фортуна...
      Знакомую звали Наташа. Увлекшись живописью и рисованием, в один из отпусков, она примет решение - непременно поехать в Среднюю Азию, чтобы сделать там серию набросков и этюдов для давно намечавшегося "восточного цикла".
      Свободно и беззаботно наслаждаясь пестротой восточных базаров, ярким солнцем и не виданным ранее богатством различных оттенков, она с восторгом взирала на многочисленные древние памятники архитектуры, с их ослепительно блестящими голубыми куполами мечетей и медресе; выбирала тот или иной понравившийся ей ансамбль, устанавливала свой затертый походный этюдник и жадно впившись в оригинал, целыми днями с упоением перекладывала увиденное на подготовленный холст, привнося в палитру красок свои собственные ощущения и переживания, испытываемые ею во время творческого акта.
      Так, однажды, совершенно случайно Наташа остановилась возле медресе Улугбека - памятника архитектуры XV-го века - расположенного как раз напротив другого «собрата» - Абдулазиз-хана - в котором для многочисленных туристов от ВАО "Интурист" был открыт бар, где я и работал за стойкой.
      Вообще-то, я и раньше неровно дышал к искусству, тем более, что мне самому довелось заканчивать художественно-графический факультет. Так что, кое в чем разбирался. Не то, чтобы очень шибко, но пейзаж, там, какой-нибудь, голую бабу, например, деньги или «остаповского сеятеля» могу сварганить и сейчас.
      Впрочем, справедливости ради, следует отметить, что в упомянутую пору, художественную кисть, которую в последний раз я держал во время дипломной работы, мне давным-давно пришлось сменить на бокал, с которым не расставался ни на минуту.
      Словом, это был тот самый "золотой период" моей молодости, когда кровь в жилах играет и бурлит от избытка энергии, заставляя бросаться на всё живое, что только шевелится и движется в радиусе досягаемости. Благо, в деньгах я тогда недостатка не испытывал...
      И вот теперь, уже я, в свою очередь, получив законный отпуск и уговорив своего младшего брата, отправился навстречу своим приключениям. Навстречу своей судьбе.
      - Ну, и где же твоя хваленая подруга? - уставился на меня мой брат, едва лишь мы сошли на перрон Московского вокзала северной столицы. - Пионеров и цветов что-то не видно...
      Приученному к обязательности и пунктуальности, мне и в голову не могло прийти, что кто-то может поступить в отношении меня как-то иначе. Однако факт был, что называется,  налицо: Наташа не пришла, а мы, как два обосранных оленя, стояли недалеко от пыхтящего локомотива, сиротливо прижимаясь к зданию железнодорожного вокзала.
      Это уже потом, когда мы возвратимся домой, где меня будет ждать письмо, я узнАю, что телеграмма опоздает на три часа, и что Наташа все эти три дня будет дежурить у телефона, ожидая моего звонка, не выходя из дому. А тогда...
      Тогда я выглядел этаким красавцем-джигитом, гордым орлом, которого очень сильно обидели, кинув как самого последнего лоха.
      Проникнувшись любовью и симпатией к шахматам, я привык многие события, происходящие со мною наяву, пропускать сквозь шахматную призму. Вот и на сей раз, образно сравнивая сложившуюся ситуацию с положением фигур на доске, я расстроено констатировал: "Да-а... с дебютом у меня вышло неважно. Вся надежда на миттельшпиль: там-то уж, я сумею замутить воду..."





фото худ. Джозеф Кларк


      Тяжело сопя себе под нос и стараясь не смотреть на брата, я достал из внутреннего кармана пиджака свой толстенький "талмудик" - записную книжку, от начала до конца испещренную всевозможными адресами - и стал нервно листать странички.
      - Может позвонить ей? - робко обратился ко мне Шухрат, - Мало ли, что?
      - Не надо! - гордо отрезал я. - Не переживай, со мной не пропадёшь. - И, помахав перед самым его носом своей книжкой, хвастливо заверил брата: - Не ссы - прорвёмся: без крыши над головой мы с тобой не останемся!
      И в следующую минуту, опустив в телефонный автомат двухкопеечную монету, стал набирать первый же попавшийся под руку номер.
      - Кто это? - поинтересовался брат. Ты хоть, её помнишь?
      - Откуда ж, мне помнить: их столько прошло через бар. - откровенно пришлось мне сознаться. - Зато они меня, уж, точно должны были запомнить: я-то, ведь, был один! - логично заключил я.
      Учитывая горький опыт, мною было принято решение - основательно подстраховаться.  Я выбрал наугад два телефонных номера и попал на двух Лен. Первая, узнав, что мы пока нигде ещё не остановились, попросила нас перезвонить через пару часов: ей необходимо было предварительно переговорить со своими родителями. Судя по адресу, проживала она где-то в районе "Веселого поселка".
      "Та-ак, - протянул я про себя, - на королевском фланге пока не совсем ясно. Попробуем всковырнуть на ферзевом".
      Её "тёзка", напротив, вскрикнув от радости, велела нам с братом стоять как вкопанным на месте, не двигаясь никуда: сейчас она за нами приедет, мы разопьём бутылочку коньяка и... поедем знакомиться с её родителями.
      Подобный сценарий развития сюжета в мои планы не входил, вдохновляя меня менее всего, а потому я благоразумно предложил ей повременить со столь лестным и заманчивым предложением, поскольку мы, якобы, обязаны нанести предварительный визит моему другу Николаю, который нас ждет в "Веселом поселке".
      - Ой! - радостно воскликнула моя потенциальная невеста, - А на какой улице живет ваш товарищ? Дело в том, что мы тоже живем как раз в этом же самом районе!
      "Вот те на! Так недолго и на "вилку" наткнуться, а то и под "связку" попасть! Необходимо, что-то срочно предпринять. Решай, болван, скорей решай!"
      - Э-э... я адреса, к сожалению, не знаю: он нам должен ещё позвонить. Я обязательно тебе сообщу, как только выясню - заверил я Лену и, положив тяжелую черную трубку аппарата, вытер со лба выступившие капельки пота.
      Вскоре выяснится, что родители первой Лены дали добро, и мы, условившись с нашей новой знакомой о встрече, отправились в магазин за гостинцами.
      Встреча произошла на станции метро "Маяковская, у выхода на улицу Марата. Лена показалась мне несколько замкнутой и немногословной. Мы сдержанно поздоровались. Естественно, я её не помнил. Тем не менее, постарался улыбнуться настолько широко, насколько позволял мне рот, всем своим видом давая понять, что прекрасно её помню и рад нашей встрече. Перебрасываясь легкими дежурными фразами, я старался всячески избегать упоминания деталей, связанных с обстоятельствами, при которых могло произойти наше самое первое знакомство. Ну, во-первых, потому, что я и в самом деле не имел об этом ни малейшего понятия.
      Лена, похоже, очень быстро "раскусила" меня, но, будучи тактичной девушкой, предпочла более не пытать меня, а лишь ограничившись какой-то странной улыбкой, предложила поехать домой.
      Её родители с первых же минут буквально покорили нас своей доброжелательностью и простотой общения. Вскоре, мы уже сидели за празднично накрытым столом, раскованно и весело смеясь и беседуя о восточных нравах, обычаях и так далее. За короткое время, у нас создалось такое ощущение, словно мы находились в кругу своих старых знакомых. Одним словом, мы почувствовали себя дома.
      Элементарная порядочность, однако, требовала перезвонить предыдущей Лене.
      - Можно, позвонить от вас... товарищу... Николаю? - пришлось соврать мне теперь уже здесь.
      - Конечно, звоните! - согласилась ничего не подозревавшая "тёзка" и, препроводив меня с братом в следующую комнату, оставила нас одних, прикрыв за собою дверь.
    Так, - обратился я к Шухрату, набирая нужный номер и передавая ему трубку - говорить с ней будешь ты!
    - С чего, это вдруг, я? - удивился брат. - Сам заварил эту кашу - сам и расхлёбывай!
    - Ну, я тебя прошу! Я слабохарактерный и не умею произносить слова "нет". Скажи, что мы с Николаем неизвестно куда уехали и неизвестно когда возвратимся. Ну, в общем, я тебя прошу! - взмолился я.
    - Вот так всегда! - раздраженно произнес мой брат, нехотя взяв трубку, из которой уже неслось исступлённое:
    - Алё, алё!! Кто это?!
    Я трусливо попятился к двери и выскочил в коридор.
    Минут через пять ко мне вышел Шухрат. Лицо его было мрачным.
    - Они уже накрыли стол и ждут - сообщил он мне и добавил:
    - Она сказала, чтобы я немедленно приезжал к ним домой.
    - Вот и хорошо! - вырвалось у меня. - Вот и поезжай: немного прогуляешься...
    Выяснилось, что ехать никуда не надо. По иронии судьбы, обе Лены жили совсем рядом: нужно было только перейти дорогу. "Надо же, как мир тесен" - подумалось мне.
    Когда поздним вечером Шухрат возвратился, на него невозможно было смотреть без сострадания. Всё, что удалось мне прочитать на его лице, это - злоба и усталость.
    - Чтобы я, когда-нибудь... ещё раз... - зашипел он на меня с порога.
    Я благоразумно прошмыгнул в любезно предоставленную добродушными хозяевами нашу комнату.





фото худ. Луис Эрнест Мейсонье


    Чуть позже, немного отойдя от полученного стресса, брат смягчится, поведав в красках живописную историю. О том, как его встретила огромная компания подруг и родственников Лены; как они все очень быстро перепились на радостях; как весь вечер Шухрат чувствовал себя не в своей тарелке, поскольку являлся "братом жениха". Как, потом, они всей оравой вывалились на улицу и, взявшись дружно за руки, длинной шеренгой брели по бульвару, распугивая редких прохожих и горланя во всё горло народные песни. Громче всех орала Лена:
    - Парня молодо-о-го полюбила я!..
    Небольшого росточка, достаточно крупная, если не сказать - полноватая, с небольшой круглой головкой, с короткой стрижкой, она идеально походила на русскую матрешку. Её розовые пухлые щечки, после принятия изрядного количества спиртного, представляли собой две плавильные домны, ярко пылая алым пламенем. Крепко вцепившись в брата и заметно раскачиваясь из стороны в сторону, Лена оглашала своим зычным и мощным голосом всю округу культурной столицы России. В коротких перерывах между песнями, она по-родственному прижималась к Шухрату и, ласково заглядывая ему в глаза, страстно шептала:
    - Жухрай, ты себе даже не представляешь, как я его люблю!
    Видно, всё-таки, что-то родное, своё, шолоховское, улавливала она в исконно восточном имени.
    Периодически брат предпринимал робкие попытки избавиться, намекая, что уже поздно и пора идти домой: всё-таки брат волнуется. Но разошедшаяся не на шутку подруга не хотела и слушать. Внезапно её осенило:
    - А давай прямо сейчас мы отправимся к Николаю домой, и вытащим оттуда Галиба?! Где вы остановились? А ну, покажи мне ваш дом! - в приказном порядке потребовала Лена.
    Брат не на шутку перепугался, мысленно представив себе на мгновенье, как эта пьяная толпа вваливается в приютившую нас квартиру. Тем более что всё это происходило совсем близко: девятиэтажный дом был виден как на ладони и хорошо просматривался с любой точки квартала.
    - Нет, нет... это не здесь... это совсем в другой стороне - лепетал брат заплетающимся от страха языком, всячески пытаясь повернуть компанию в противоположную сторону.
    "Да-а... - подумал я, - до полного разгрома и мата оставалось совсем немного."
    Наконец, когда, окончательно потерявшую над собой контроль, Лену, подруги взяли с обеих сторон под рученьки, Шухрат попрощался и чуть ли не галопом поскакал прочь от веселой компании.
    - Жухрай, постой, не уходи! - неслось ему вослед. - Эх, ты: ничего-то ты не смыслишь в настоящей любви..."
    Мы ещё с недельку пожили в гостеприимной семье, после чего двинулись дальше, по намеченному изначально маршруту. Впереди нас ждали: Таллинн, Рига и Вильнюс...
    - Я напишу тебе... - коротко бросил я на прощание Лене. Даже здесь я поостерегся обещаний, поскольку привык их сдерживать.
    И, всё же, сдержал.
    В течение года мы обменивались письмами: она - короткими и лаконичными, а я - длиннющими опусами, с витиеватой восточной недосказанностью, отличающейся загадочным притяжением и... неопределенностью.
    Значительно позже, когда к "правилам игры" супруги начинают относиться снисходительно и иронично, как к давно забытой, дурацкой, но милой сердцу игрушке, моя жена признается мне:
    - Я полюбила не тебя, а твои письма: в них ты совершенно другой...
    Достаточно часто, после попоек на работе, я заходил в стеклянное здание, на котором сверху красовались три слова: "Почта. Телеграф. Телефон". Там, в помещении переговорного пункта, рядом с кабинками, на стене висели два аппарата междугородной связи. Один из них как-то странно глючил: стоило в щель запустить подряд две монеты – одну достоинством в пятнадцать копеек, а вторую - в две - как, что-то там внутри переклинивало и... можно было разговаривать бесконечно, не опуская более монеток. Естественно, я разговаривал с Леной часами.
    - Какой богатый... - всякий раз будет изумляться моей щедрости будущая тёща. Со временем я развею этот миф, приехав в Ленинград и рассказав всю правду.
    Через год с небольшим, мой житейский челнок прибьёт к берегам Невы...






фото худ. Пэм Крук


    "Из грязи в князи" - существует довольно известная поговорка, подразумевающая людей, вышедших из низов и добившихся богатства, почестей и славы.
    "Из князи в грязи" - так, наверное, можно было сказать про меня, когда я, переехав окончательно в Россию, обосновался в Ленинграде и обзавелся семьей.
    Бросив свою работу в "Интуристе", где мне никогда и ни в чем не приходилось испытывать недостатка, я оказался у "разбитого корыта", размышляя - где мне найти работу и что, собственно, я умею делать. Оказалось, что ровным счётом, ни-че-го!
    Вскоре, не без помощи жены и тещи, я устроюсь работать в "Ленбытхим", в отдел научно-технической информации, где в качестве художника-оформителя буду целыми днями рисовать наклейки и ярлычки для всякого рода пемоксолей, пемолюксов и прочей дряни.
    Единственной отдушиной и приятным развлечением в свободное от работы время, для меня останется посещение городского шахматного клуба, где я буду проводить почти все свои свободные вечера...
Tags: Мои книги
Subscribe

  • Урра-а! Склад!

    - Теперь он и тебя сосчитал... (из м/ф «Козлёнок, который умел считать до десяти») Друзья, спешу поделиться с вами очередной…

  • Рабочие будни...

    На днях к нам на работу нагрянули... китайцы. Да-да - прямо на кухню! - Голиб, завтра побрейся, пожалуйста, и оденься во что-нибудь более…

  • Гостиница "Спутник"

    (из цикла "Моя трудовая деятельность") ЕСЛИ ЖЕНЩИНА ПРОСИТ... В перерыве между раздачей служебного питания присаживаемся с моей…

promo golibus march 15, 2013 19:36 21
Buy for 20 tokens
Ecce Homo (Се, Человек!). худ. Антонио Чизери Сколько б я ни ленился и ни откладывал на "потом", изъясниться, все же, придется. Речь пойдет о стереотипах в сознании среднего обывателя, применительно к религии, Богу и о некоей "исключительности" отдельных народов.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments