Голиб Саидов (golibus) wrote,
Голиб Саидов
golibus

Categories:

Этот день в истории: Роберт Рождественский (1932 - 1994)





...И даже в краю наползающей тьмы,
за гранью смертельного круга,
я знаю с тобой не расстанемся мы.
Мы – память,
Мы – память.
Мы – звездная память друг друга.
(«Эхо любви», Р.Рождественский)



               Сегодня Роберту Ивановичу Рождественскому исполнилось бы 89 лет. Он прожил относительно немного - но, как и всякая талантливая личность - сумел остаться в памяти народной, затронув наши души тем, что он умел делать  хорошо - высекать стихи.

                 Переписывать с Википедии подробную биографию известного поэта - мало полезное занятие. Я постараюсь представить его коротко — Рождественский — автор текстов множества всенародно любимых песен для и кино- и телефильмов: «Огромное небо», «Стань таким, как я хочу», «Песня неуловимых мстителей», «Погоня», «Где-то далеко», «Ноктюрн», «Мгновения», «Позвони мне, позвони», «Сладка ягода».
             Являясь одним из ярчайших представителей эпохи «шестидесятников» (наряду с А.Вознесенским, Б.Ахмадулиной, Е.Евтушенко...), Роберт Иванович запомнится моему поколению как символ обновления страны, как глоток чистого воздуха в затхлом болоте. Это уже потом, значительно позже, мы осознаем всю тщетность усилий молодой плеяды советской интеллигенции, стремящейся приобразить лицо нашей страны и вдохнуть в потухшие идеалы свежую струю новой волны. А сейчас они и вовсе, кажутся наивными... Я уж, не говорю про поколение тех, кто родился после распада СССР: те, наверное, и вовсе не знают об их существовании.
             И, если поколение так называемых «шестидесятников», смело обличая пороки и лицемерие советской системы, всё-же, искренне верило в то, что следует лишь «исправить отдельные искривления и встать на истинно ленинский путь» развития социалистического общества (взять, хотя бы, «Размышления у чёрного хода»: «Зина Пряхина из Кокчетава...» Е.Евтушенко), то - мои сверстники, уже откровенно потешались над «дорогим Леонидом Ильичем» и всей когортой выживших из ума маразматиков, над идиотскими лозунгами и дурацкими транспарантами, над Коммунизмом и «Социализмом с человеческим лицом»,  делясь при случае свежими политическими анекдотами и с каждым годом признаваясь себе в том, что изначальный вектор направления - в лучшем случае - уже давно утерян, а в худшем - его и вовсе, никогда не существовало.
             Нет: были конечно и те, кто ещё искренне верил в торжество светлых идей Октября, но среди моих друзей и единомышленников, подобные товарищи вызывали лишь грустную улыбку и сочувствие. При этом, следует иметь в виду, что я отнюдь не открещиваюсь от своего прошлого. Скажу, более: я его люблю. Люблю искренне и нежно, как любят и защищают свою первую девушку. Ведь, это было моё время, в котором протекла моя юность и все мои самые лучшие годы молодости. Кто ж знал, что всё последующее, вслед за распадом Союза (когда наконец-то появится реальный шанс - влиться в цивилизованное мировое сообщество) вновь приведёт нас обратно - к «разбитому корыту»... Ну, (выражаясь словами героя Р.Карцева) «тут уж, шо уж, тут уж...» - видать у нас судьба такой...
            Так вот, возвращаясь к нашему «имениннику», на творчестве которого, собственно, воспитывался я и многие мои ровесники, и под влиянием которого сформировалось моё мировоззрение: хотелось  привести хотя бы несколько из его стихотворений. Так сказать, коротенькую избранную подборку, наиболее рельефно высвечивающую творчество поэта. Я уверен, что она не может оставить равнодушным тех из нас, кто воспитывался под влиянием настоящей поэзии и мировой классической музыки. Потому что, такие стихи проникают куда-то глубоко, затрагивая какие-то необъяснимые рецепторы, пробуждая и изменяя нас к лучшему в плане духовного совершенствования. Потому как, к сожалению, мне кажется, что сегодня мы разучились читать, чувствовать, уважать, а главное - любить. Любить не только себя и ближнего своего, но и любить весь мир, во всём его многообразии. Что - в конечном счёте - и даёт нам право и возможность, оставаться (и называться) людьми.
            Роберту Ивановичу Рождественскому удалось не только «выдохнуть и написать хотя бы десять строчек»: он сумел  посеять зёрна доброты и человечности в сердцах его благодарных поклонников. Вот почему я счёл своим долгом, откликнуться по этому поводу хотя бы столь короткой заметкой.







Я в глазах твоих утону, можно?
Ведь в глазах твоих утонуть — счастье.
Подойду и скажу: Здравствуй,
Я люблю тебя. Это сложно…
Нет, не сложно, а трудно
Очень трудно любить, веришь?
Подойду я к обрыву крутому
Стану падать, поймать успеешь?
Ну а если уеду — напишешь?
Я хочу быть с тобой долго
Очень долго…
Всю жизнь, понимаешь?
Я ответа боюсь, знаешь….
Ты ответь мне, но только молча,
Ты глазами ответь, любишь?
Если да, то тогда обещаю
Что ты самым счастливым будешь
Если нет, то тебя умоляю
Не кори своим взглядом,
Не тяни своим взглядом в омут
Пусть другую ты любишь, ладно…
А меня хоть немного помнишь?
Я любить тебя буду, можно?
Даже если нельзя, буду!
И всегда я приду на помощь
Если будет тебе трудно!








На Земле
безжалостно маленькой
жил да был человек маленький.
У него была служба маленькая.
И маленький очень портфель.
Получал он зарплату маленькую…
И однажды —
прекрасным утром —
постучалась к нему в окошко
небольшая,
казалось,
война…
Автомат ему выдали маленький.
Сапоги ему выдали маленькие.
Каску выдали маленькую
и маленькую —
по размерам —
шинель.

… А когда он упал —
некрасиво, неправильно,
в атакующем крике вывернув рот,
то на всей земле
не хватило мрамора,
чтобы вырубить парня
в полный рост!







Дочке

Катька, Катышок, Катюха —
тоненькие пальчики.
Слушай,
человек-два-уха,
излиянья
папины.
Я хочу,
чтобы тебе
не казалось тайной,
почему отец
теперь
стал сентиментальным.
Чтобы все ты поняла —
не сейчас, так позже.
У тебя
свои дела
и свои заботы.
Занята ты долгий день
сном,
едою,
санками.
Там у вас,
в стране детей,
происходит всякое.
Там у вас,
в стране детей —
мощной и внушительной,-
много всяческих затей,
много разных жителей.
Есть такие —
отойди
и постой в сторонке.
Есть у вас
свои вожди
и свои пророки.
Есть —
совсем как у больших —
ябеды и нытики…
Парк
бесчисленных машин
выстроен по нитке.
Происходят там и тут
обсужденья грозные:
«Что
на третье
дадут:
компот
или мороженое?»
«Что нарисовал сосед?»
«Елку где поставят?.»
Хорошо, что вам газет —
взрослых —
не читают!..
Смотрите,
остановясь,
на крутую радугу…
Хорошо,
что не для вас
нервный голос радио!
Ожиданье новостей
страшных
и громадных…
Там у вас, в стране детей,
жизнь идет нормально.
Там —
ни слова про войну.
Там о ней —
ни слуха…
Я хочу
в твою страну,
человек-два-уха!








Человеку надо мало:
чтоб искал
и находил.
Чтоб имелись для начала
Друг — один
и враг — один…
Человеку надо мало:
чтоб тропинка вдаль вела.
Чтоб жила на свете
мама.
Сколько нужно ей — жила..
Человеку надо мало:
после грома — тишину.
Голубой клочок тумана.
Жизнь — одну.
И смерть — одну.
Утром свежую газету —
с Человечеством родство.
И всего одну планету:
Землю!
Только и всего.
И — межзвездную дорогу
да мечту о скоростях.
Это, в сущности,- немного.
Это, в общем-то,- пустяк.
Невеликая награда.
Невысокий пьедестал.
Человеку мало надо.
Лишь бы дома кто-то
ждал.







Кладбище под Парижем

Малая церковка. Свечи оплывшие.
Камень дождями изрыт добела.
Здесь похоронены бывшие. Бывшие.
Кладбище Сан-Женевьев-де-Буа.
Здесь похоронены сны и молитвы.
Слезы и доблесть.
«Прощай!» и «Ура!».
Штабс-капитаны и гардемарины.
Хваты полковники и юнкера.
Белая гвардия, белая стая.
Белое воинство, белая кость…
Влажные плиты травой порастают.
Русские буквы. Французский погост…
Я прикасаюсь ладонью к истории.
Я прохожу по Гражданской войне..
Как же хотелось им в Первопрестольную
Въехать однажды на белом коне!..
Не было славы. Не стало и Родины.
Сердца не стало.
А память — была..
Ваши сиятельства, их благородия —
Вместе на Сан-Женевьев-де-Буа.
Плотно лежат они, вдоволь познавши
Муки свои и дороги свои.
Все-таки — русские. Вроде бы — наши.
Только не наши скорей,
А ничьи…
Как они после — забытые, бывшие
Все проклиная и нынче и впредь,
Рвались взглянуть на неё —
Победившую, пусть непонятную,
Пусть непростившую,
Землю родимую, и умереть…
Полдень.
Березовый отсвет покоя.
В небе российские купола.
И облака, будто белые кони,
Мчатся над Сан-Женевьев-де-Буа.







Прогноз погоды

… В Нечерноземье,- согласно прогнозу,-
резко уменьшится снежный покров…
Днем над столицей
местами — грозы.
А на асфальте
местами —
кровь.





Никому из нас не жить повторно.
Мысли о бессмертьи —
суета.
Миг однажды грянет,
за которым —
ослепительная темнота…
Из того, что довелось мне сделать,
Выдохнуть случайно довелось,
может, наберется строчек десять…
Хорошо бы,
если б набралось.
Tags: Мои кумиры
Subscribe

promo golibus march 15, 2013 19:36 21
Buy for 20 tokens
Ecce Homo (Се, Человек!). худ. Антонио Чизери Сколько б я ни ленился и ни откладывал на "потом", изъясниться, все же, придется. Речь пойдет о стереотипах в сознании среднего обывателя, применительно к религии, Богу и о некоей "исключительности" отдельных народов.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment